maksim_kot: (kommi-kot)
Две подборки  фотографий из 50-х годов:

12 уникальных цветных фото улиц и людей в СССР, сделанных майором армии США в 1950-х

"Майор армии США Мартин Манхофф служил в посольстве этой страны в Москве с февраля 1952 по июнь 1954 года, после чего был выслан из страны по обвинению в шпионаже. В течение двух лет, Манхофф много путешествовал по СССР и так же много фотографировал и снимал видео", — пишет историк Дуглас Смит в Facebook. Все отснятые материалы оказались погребены в шкафу в его доме в штате Вашингтон.
12 уникальных цветных фото улиц и людей в СССР, сделанных майором армии США в 1950-х
1. По словам Смита, после смерти жены Манхоффа, его попросили изучить архив майора и он нашел все старые пленки. Одна из жемчужин — 15-минутый цветной отрывок видео с похорон Сталина. А также много, тысячи фотографий из разных уголков СССР. Сейчас историк ищет способ выложить все это добро. А эти 14 фотографий — демонстрация того, что успел отснять "американский шпион" в СССР в начале 1950-х годов.
фото Манхоффа )

как выглядели советские "спа-курорты" 1950-х годов
Очереди за колбасой, вечный телевизор и бадминтон на опушке леса были не единственными развлечениями в СССР. Были там также и санатории, или, как сегодня модно говорить, SPA-курорты. Вот несколько фотографий более чем полувековой давности.
Архивные фото: как выглядели советские "спа-курорты" 1950-х годов
1
Сероводородные ванны — один из самых распространенным методов лечения в санаториях по всему СССР, включая и Кемери.
Vida Press

Спа-курорты ссср )



maksim_kot: (kommi-kot)
поведала большой учоный языковед и политик Янина Курсите-Пакуле в своей новой книге "Zīmju valoda: latviešu žesti" ("Язык знаков: латышские жесты")
Цитаты по Делфи:
"По мнению Янины Курсите-Пакуле, самое сильное влияние на язык тела латышей оказали балтийские немцы и русские, а в Латгалии — поляки."
Среди прочего оказались "Сталинские хлопки. Также Курсите-Пакуле напоминает и о влиянии сталинских традиций шквальных аплодисментов после речи вождя, даже когда речь была бессмысленной."

http://www.ej.ru/img/content/Notes/10956//1303052063.jpg

Сталин в Латвии не был, но "вирус" шквальных аплодисментов народной поддержки народному правительству видно глубоко проник в латвийское общество. Вождь мог говорить бессмысленно, но это не останавливало народ ему похлопать.
Было за что?
Буржуазному учоному трудно такое понять.

Шквально ли аплодировали речам Ульманиса или просто шквально тянули руку спросить мадам учоный не упоминает
http://darbabalss.eu/_pu/0/25373912.jpg
-  нечему было аплодировать. А вот руку тянуть очень хотелось!
Мадам Янина - депутат Сейма от партии националистов не стесняется зигануть в своей книге.

В вопросе улыбок "по ее словам, в сравнении с советским временем, латыши стали улыбаться гораздо чаще."

Латвия тонет в бедности
- Это в нищей-то стране?

Новости вымирания: цели ясны, задачи - поставлены!
- Кому тут аплодировать??

"антилидер" ЕС по числу жителей с нищенскими зарплатами
- Кому улыбаться??

Мадам живёт в другой Латвии - чтобы это понять даже писать книгу не надо.

maksim_kot: (kommi-kot)
О том где взять книгу упоминал тут :)
«СТАЛИН ПОИНТЕРЕСОВАЛСЯ ПОЛОЖЕНИЕМ ЛАТВИИ»


Вышел в свет сборник исторических документов «Миссия в Москве. Донесения латвийских дипломатов из СССР, 1935-1937 гг.: Документы и материалы», составленный Николаем Кабановым, под редакцией В.В.Симиндея. Это 392-страничное иллюстрированное издание подготовлено Фондом «Историческая память» при участии Российской ассоциации прибалтийских исследований (РАПИ).

      



Интересующиеся историей внешней политики и международных отношений предвоенного периода смогут окунуться в увлекательные хитросплетения мировой дипломатии под углом зрения латвийских посланников в одной из мировых дипломатических столиц той эпохи — Москве.

В 106 рассекреченных документах (из которых 105 публикуются впервые) есть многое: и высокомерная патетика в антисоветских тонах, и меткие наблюдения, и бесполезные слухи, циркулировавшие в дипломатическом корпусе, и сбывшиеся спустя годы пророчества, и даже немного бытовых нюансов «дипломатической кухни». Однако особое внимание привлекает отражение в переписке нараставших угроз большой войны в Европе и на Дальнем Востоке, изменений во внутренней политике СССР, усиливавшихся под угрозой нападения извне, обострения советско-финляндских отношений на фоне подготовительной работы Германии к агрессии, а также нацистских махинаций в Прибалтике.


Автор-составитель — Николай Кабанов, ранее выпустивший книги «Цена независимости» (2006), «Секреты Советской Латвии. Из архивов ЦК КПЛ» (2013), «Секреты латвийской дипломатии» (2015), «Латыш при дворе Сталина» (2016). А редактор издания — руководитель исследовательских программ Фонда «Историческая память» Владимир Симиндей, автор книги-справочника «Историческая политика Латвии: Материалы к изучению» (2013), монографии «Огнем, штыком и лестью. Мировые войны и их националистическая интерпретация в Прибалтике» (2015) и более тридцати научных статей по истории Латвии, Литвы и Эстонии в ХХ веке.

*  *  *




 
N 79.

1937 г., июнь, Москва.

— Отчет о пребывании министра иностранных дел В. Мунтерса в Советском Союзе в период с 15 по 23 июня 1937 года

Секретно.


26 апреля с. г. газеты Сов. Союза кратко отметили, что 15 июня с. г. в Москву прибудет с визитом министр иностранных дел В. Мунтерс. Эта новость была услышана всем дипломатическим корпусом. Шефы миссий, у которых была возможность отправиться в отпуск, поспешили ее использовать, чтобы своевременно вернуться и участвовать в торжествах. Настроение, царившее в правящих кругах, в связи с осуждением высших армейских офицеров и широкими арестами, было подавленным: момент пребывания казался невыгодным. Эти обстоятельства подчеркивали не раз члены дипломатического корпуса. С другой стороны, визита министра дипломатический корпус ждал, ибо была возможность на приемах встретиться и познакомиться с министром иностранных дел Латвии и членом Совета Лиги Наций.


14 июня.

В 15:50 час. министр иностранных дел Мунтерс с супругой, последовав приглашению комиссара иностранных дел Сов. Союза Литвинова, в сопровождении руководителя юридического отдела министерства Кампе, руководителя Восточного отдела Фрейманиса и полпреда Сов. Союза в Латвии Бродовского, выехали салон-вагоном в Москву. Среди спутников был также сотрудник Jaunākās Ziņas А. Аренштамс. Представитель газеты Brīvā Zeme Страутманис уже выехал днем ранее, чтобы встретить господина министра в Москве. Еще рукопожатия со многими провожающими — работниками полпредства Сов. Союза, чиновниками министерства, среди которых заметен посол Литвы Вилейтис, посол в Скандинавских государствах В. Салнайс с супругой, еще добрые пожелания господину министру в дальнюю дорогу, и поезд отправился в направлении границы Сов. Союза.

В 10:00 час. на советской пограничной станции Бигосово гостей встретил начальник пограничного округа Шашов и помощник шефа протокола комиссариата иностранных дел Волк. Станцию украшали флаги Латвии и Сов. Союза, почетный караул — пограничники. Сопровождаемые работником комиссариата иностранных дел Волком, гости в русском салон-вагоне отправились в Москву.


15 июня.

В Москве министра иностранных дел встретили гостеприимно. Белорусский вокзал украшен флагами Латвии и Сов. Союза; по обеим сторонам перрона железнодорожники в белых мундирах. После 14:00 час. на станцию прибыли первые встречающие: посол Коциньш с супругой и сотрудниками посольства, быв. военный представитель полк.-лейт. Леиньш с супругой, новый военный представитель полк.-лейт. Залитис, генеральный консул в Ленинграде Павасарс. Явились также посол Литвы Балтрушайтис и посол Эстонии Траксмаа с супругой и сотрудниками посольства. Был виден заместитель комиссара иностранных дел Потемкин, директор I Западного департамента Фехнер, шеф протокола Барков, комендант города Лукин и другие. Незадолго до прихода поезда на вокзал прибыл Литвинов с супругой. Прибытие госпожи Литвиновой действительно составило всем большой сюрприз. Еще за несколько дней до прибытия господина министра у меня был разговор с шефом протокола Барковым, который высказал опасения, кто сможет исполнять обязанности хозяйки дома во время приема при комиссаре иностранных дел, ибо госпожи Литвиновой нет в Москве, а госпожа Потемкина больна. Ожидая прибытия поезда, который, как обычно, запаздывал, госпожа Литвинова мне сказала, что она только что после 10-часового полета прибыла в Москву и устала. В последующие дни выяснилось, что она была вызвана из Свердловска и, кажется, будет также реабилитирована.

В 15:15 час. медленно подошел поезд. Ожидающие приветствовали гостей; алые розы преподнес госпоже Мунтерс Литвинов, супруги посла Коциньша и Траксмаа. Чиновники надзирающих учреждений предпринимали все возможные шаги, ограничив движение, и гости, сопровождаемые взглядами сотен любопытных глаз, быстро достигли миссии. Не менее обрадован прибытием господина министра был остальной персонал миссии, который ожидал его в миссии, преподнеся цветы. В связи с опозданием поезда официальный визит министра иностранных дел к Литвинову был перенесен на 17:00 час.; министр нанесет визиты также заместителям комиссара иностранных дел Стомонякову и Потемкину.

В 20:00 час. министр с супругой, посол Коциньш с супругой, секретарь Хаманс с супругой, военный представитель Залитис, Кампе и Фрейманис участвовали в устроенном комиссаром иностранных дел Литвиновым ужине в доме быв. миллионера Рябушинского на Спиридоновке. В ужине участвовали: Литвинов с супругой, комиссар финансов Гринько, комиссар почты и телеграфа Халепский, комиссар народного здравоохранения Каминский, заместитель военного комиссара маршал Егоров, заместители комиссара иностранных дел Потемкин и Стомоняков, зам. комиссара внешней торговли Фридрихсон с супругами и полпред в Латвии Бродовский. На ужине Литвинов с господином министром обменялись речами. После ужина тут же прошел большой прием, с участием дипломатического корпуса, высших офицеров армии и членов правительства — общим числом около 200 лиц. Из дипломатического корпуса прибыли все те послы и посланники, которые в настоящее время находятся в Москве. Не явился маршал Ворошилов. В связи с осуждением офицеров и арестами на приеме царило удрученное настроение. Долгое ожидание приглашения к столу это подавленное ощущение еще более усилило. Новый начальник штаба армии Шапошников стоял в одиночестве, прислонившись к стене. Наибольшее оживление наблюдалось возле министра иностранных дел господина Мунтерса, которому каждый хотел быть представлен. Около 2:00 час. гости стали расходиться.


16 июня.

В 11:00 час. у министра была часовая беседа с Литвиновым — в комиссариате иностранных дел.

В 12:00 час. министр с супругой, посланник Коциньш с супругой, сотрудники миссии и представители прессы Аренштамс и Страутманис осмотрели Кремль. Хранящиеся большие богатства Оружейной палаты, исторические драгоценности, символы власти бывших царей — скипетры, троны, подарки, одежда церковников и т. д. оставили импозантное впечатление.

В 13:00 час. министра Мунтерса и посланника Коциньша принял на аудиенции президент Сов. Союза Калинин; присутствовал полпред в Латвии Бродовский. Седой, бывший рабочий Ревельской фабрики, оставил впечатление болезненного человека: недавняя глазная операция, кажется, ослабила его силу зрения. Разговор велся вокруг положения Латвии, земельной реформы, немецкого влияния и других менее интересных вопросов. Свои официальные обязанности он исполнял без особого интереса. В 13:30 час. министра и посла принял на аудиенции глава правительства Сов. Союза Молотов. В противоположность Калинину он человек с ясной головой и острым восприятием. Министр Мунтерс начал разговор с углубления хозяйственных связей. Обсудили вопрос, какие товары Сов. Союз мог бы импортировать из Латвии. В переговорах участвовал также Литвинов, прибывший во время беседы. Молотов высказался, что надо бы найти возможность увеличения импорта Сов. Союза из Латвии. С глубоким интересом Молотов описывал строительные работы Сов. Союза, рост урожая, преимущества коллективного хозяйства, значение тракторов и сельскохозяйственных машин. Признал, что именно на фронте земледелия еще много незаконченных работ.

Затронув, по предложению Литвинова, отношения Латвии и Сов. России и международное положение, Молотов высказался, что ему не ясно наше понимание «нейтралитета». Настрой Германии есть нечто иное, как запугивание. Также и некоторые из его людей попали под воздействие. Надо отметить, что из этого, как и из других разговоров осталось впечатление, что русских обуял психический страх перед Германией. После официального визита Молотов пригласил на завтрак — в быв. царские приемные палаты. В просторных палатах собрались все члены правительства с супругами. Из миссии присутствовали также секретарь Раманс с супругой и господа Кампе и Фрейманис.

Я участвовал во многих устраивавшихся правительством торжественных приемах, но столь свободное ощущение и подъем мне довелось наблюдать впервые. В остроумных речах и тостах министра Мунтерса и народного комиссара Микояна живо участвовали все присутствующие. Когда подняли бокалы за здоровье комиссара внутренних дел Ежова, было интересно наблюдать, с каким вниманием и внешней любезностью с ним все чокались. На тост господина министра за маршала Ворошилова и Красную Армию Ворошилов ответил, подняв бокал за процветание нашей армии, а также здоровье министра генерала Балодиса и генерала Хартманиса. Как небольшой диссонанс во время завтрака надо отметить замечание Молотова о деятельности нашего консула в Ленинграде — Бисениекса. Понятно, господину министру пришлось отклонить это замечание и не согласиться с его мыслями. В завершение завтрака Молотов держал речь, в которой вновь затронул непонятный «нейтралитет» Латвии; говорил о стремлении Германии запугать другие государства своей мнимой мощью. Под психоз германской мощи попал и маршал Тухачевский, который вместе со своими единомышленниками получил заслуженную кару.

Ему ответил министр иностранных дел, поблагодарив за сердечный прием, указав на стремление Латвии сосуществовать в мире и согласии со всеми народами; слово «нейтралитет», которое ему здесь довелось не один раз услышать, используют во время войны; в свою очередь в мирное время необходимо сотрудничество народов и государств. В отношении приемов запугивания, применяемых некоторыми государствами, он может только сказать, что «латыша никто не запугает». Это были слова в нужное время и место. По завершении речей Молотов сообщил, что вскоре прибудет на прием Сталин. Эта новость для многих была сюрпризом. По возвращении из Риги 7 июня с. г. явился к зам. директора I Западного департамента Фехнеру обсудить вопросы, связанные с поездкой министра, а также высказать желание министра встретиться со Сталиным на одном из устраиваемых правительством приемов. Как уже упоминал в своем письме господину министру, Фехнер уклонился от ответа и высказался, что лучше всего было бы этот вопрос обсудить с Литвиновым лично, по прибытии министра в Москву. Предложение было сделано, но надежды встретиться со Сталиным были малы, ибо до сих пор из членов иностранных правительств только Идену, Бенешу и Лавалю, а из дипломатического корпуса только послу Америки Буллиту, была дана возможность с ним встретиться. Незадолго перед прибытием господина министра, мне по телефону сообщил шеф протокола Барков, что желание господина министра, т. е. встреча со Сталиным, передано комиссару иностранных дел Литвинову. Очевидно, в этот момент участие Сталина в завтраке было уже решено.

За несколько минут до 16:00 час. в общий обеденный зал вошел Сталин. Обойдя всех присутствующих, он с каждым поздоровался и занял место рядом с Молотовым. Разговор продолжался по-прежнему, иногда слово вставлял и Сталин. После завтрака все поднялись, чтобы выпить кофе в соседнем зале. Сталин занял место за столиком, у которого присел министр иностранных дел Мунтерс, Литвинов, маршал Ворошилов, посланник Коциньш, Микоян и Молотов. Прочие члены правительства — полукругом возле них. Между министром иностранных дел и Сталиным произошел живой разговор. Обсуждали внутреннее положение Японии, которую Сталин не считает столь сильной, как ее обычно принимают. Далее Сталин поинтересовался положением Латвии, в особенности нашей аграрной реформой и хозяйственным положением. Затем затронул достижения Сов. России во внутренней перестройке государства. Затем тост за процветание Латвии и более чем часовой совместный разговор со Сталиным, и с тем вместе прием завершился.

Нынешний правитель Сов. Союза, который что ни день, то крепче сжимает узы диктатуры в своих руках, оставляет впечатление простого, замкнутого человека старше своих лет. Появление Сталина на приеме рассматривается ка большая сенсация и проявление особого внимания к министру иностранных дел Латвии. Было интересно читать на другой день «Правду» и «Известия», которые крупными буквами, что до сих пор было необычно, подчеркивали прием министра иностранных дел Сталиным и Молотовым.




5 октября 1939 года председателем Совнаркома и наркомом иностранных дел СССР В.М.Молотовым и министром иностранных дел ЛР В.Мунтерсом (на снимке — третий слева) был подписан Пакт о взаимопомощи между СССР и Латвийской Республикой.



После большого приема в Кремле в 18:00 час. министр иностранных дел с сопровождающими направился осмотреть московское метро. Главный директор Петришнин в специальном вагоне довез гостей до станции Киевская, наибольшего достижения в строительстве станций метро. В 22:00 час. состоялся прием в миссии; из 260 приглашенных гостей явилось около 170. Среди них Литвинов с супругой, Молотов с супругой, маршал Егоров, маршал Буденный с супругой, начальник штаба Шапошников, Микоян, Каминский, полпред Бродовский, Потемкин и многие другие ответственные работники Сов. Союза; все находящиеся в Москве послы и посланники. Долго в нашей миссии не звучали латышские песни; также наши продукты: Янов сыр и пиво нашли много поклонников. Довелось услышать ряд признательных слов за хороший вечер; не было недостатка в сердечности и душевности, на которые все обратили внимание после сравнительно стесненного настроения у Литвинова. Как нежелательное проявление надо отметить нетактичное поведение польского пресс-представителя Хачиньского. Последний позволил себе использовать телефон миссии, чтобы передать в Варшаву свои негативные наблюдения во время приема, хорошо зная, что подобное сообщение ему бы не удалось передать с другого телефона. К сожалению, многие услышали содержание этого сообщения на польском языке, среди них и полпред Бродовский. По указанному выразил протест заместителю посла Польши Янковскому.

Хотелось бы отметить также одно небольшое, но приятное наблюдение. После официального приема министр вместе с персоналом миссии и музыкантами Московского оперного симфонического оркестра, хотя и было ранее утро, еще задержался у общего стола. Один из работников оперы сказал: «Мы видели не одного министра иностранных дел, но такого демократичного министра — впервые. Сегодня это говорим мы, завтра это будут знать многие, а днем позже сотни». С латышскими народными песнями, когда солнце уже ласкало ветви деревьев сада миссии, гости разошлись, чтобы с утра продолжить дневные заботы.


17 июня.

В 10:00 час. в миссию прибыл шеф протокола Барков, чтобы отвести гостей на новый канал Москва — Волга. У шлюза № 8 министра иностранных дел ожидал Литвинов с супругой. Была продемонстрирована работа шлюзов, за 40 минут заполняющих обширное водохранилище. Следующая поездка была на осмотр московского речного порта Химки, прим. в 14 км от Москвы. Легкое и красивое здание, красочный фасад, удобства для больших и маленьких, мне кажется, надолго останутся в памяти посетителей. Далее двухчасовая поездка на кораблике по каналу. Отличная погода и гостеприимство лишь увеличивали хорошее настроение.

В 15:00 час. министр Мунтерс, посланник Коциньш, ответственные работники миссии, генеральный консул Павасарс, господа Кампе и Фрейманис были приглашены на интимный завтрак к послу Эстонии. Из дипломатического корпуса участвовали единственно посланники Литвы и Финляндии и зам. посла Польши Янковский.

В 19:30 час. гости прибыли в оперу и посмотрели постановку «Кармен». Явились также Литвинов, Потемкин и Бродовский. При проведении официальных визитов надо отметить большое внимание, которое выказал господин министр супругам Молотова и Литвинова, отправив пышные букеты. Это внимание, как мне довелось слышать с русской стороны, было воспринято очень высоко. Вечером, в сопровождении посла Коциньша, военного представителя полк.-лейт. Залитиса, Кампе и Фрейманиса, господин министр выехал на Украину. Официальные проводы были намечены после возвращения с юга, потому на вокзал прибыли только лишь Фехнер, Барков и полпред Бродовский.

В заключение впечатлений от официального пребывания, надо отметить сравнительно пространные статьи печати Сов. Союза о ходе визита министра иностранных дел, что превосходит обычный порядок. Также наша пресса, за исключением пары слишком скользких мест, которые можно было бы пропустить, описала встречи и приемы, представила исчерпывающие сведения о ходе визита. Очень сдержанными до сих пор были официальные органы печати Германии, очевидно, с целью уменьшить значение поездки. Völkischer Beobachter в номере от 18 июня с. г. отмечает, что «красный царь» Сталин перекинулся парой словечек с министром Мунтерсом. Литовский официоз Lietuvos Aidas ежедневно помещал хотя бы небольшие сообщения из Москвы.


18 июня.

Поезд шел через широкие степи и поля, мимо характерных чистых и белых малороссийских хаток, красивых садов в сердце Украины — Запорожье. Уже первые пейзажи свидетельствовали, что здесь живет чистоплотный народ, в культурном смысле стоящий выше великороссов. Об этом свидетельствовала и лучшая одежда граждан. Большое удобство езды в салон-вагоне, забота о хорошем питании и хорошее обслуживание еще раз свидетельствовали, что учреждения Сов. Союза приложили усилия, чтобы обеспечить нашему министру иностранных дел хорошую поездку. В то же самое время проводники уклонялись от показа теневых сторон жизни, хотя бы плохо устроенных отхожих мест.


19 июня.

День начался с поездки на Днепрогэс, обширный промышленный район, центром тяжести которого является большая и современная электростанция. Пояснения гостям давал инженер Михеенко, хороший знаток местных условий и один из руководителей строительства электростанции. Не безынтересны предоставленные инж. Михеенко сведения: Первый проект постройки плотины на Днепре предложила Екатерина II, предусмотрев канал через плотину, что было проведено в жизнь, но не было работоспособным. Несколькими десятилетиями позже были спроектированы каналы через степь вокруг плотины, но в силу взаимных споров помещиков из-за земли, проект не был реализован. Регулирование Сов. Союзом реки Днепр проведено по 21 проекту. В настоящее время действуют 7 турбин, из коих 5 поставлены американцами, а 2 русскими; в работе еще 2 турбины. Каждая турбина производит 6200 киловатт электроэнергии, а все вместе около 800 000 киловатт. Производство одного киловатта электричества обходится в полкопейки. Станция дает энергию на расстоянии 200 км и обслуживает многие предприятия. В сельском хозяйстве дает 3000 пунктам, т. е. 5% от всей произведенной энергии. При осмотре самой электростанции, было интересно констатировать ничтожное количество обслуги, только 18 тех. работников. С устройством электростанции создано новое водохранилище, поглотившее высокие скалы. Для полного строительства Днепровской речной системы предусматривается всего 5 больших электростанций.

После осмотра Днепрогэс гости отправились в близлежащий совхоз — государственное хозяйство. Фермой руководит агр. жид Абрамович. Площадь фермы 3000 га; из которых 250 га садов, 60 га плантаций винограда. Главная задача фермы: выращивание овощей и фруктов. Осмотр совхоза ничего позитивного не дал. Если наблюдения за промышленностью оставляли длительное впечатление, что в сельском хозяйстве не видели ничего такого, что свидетельствовало бы о достижении государственным хозяйством хотя бы каких-то внешних успехов. При возвращении в город дорога пролегала через историческую Запорожскую сечь. Показывали на место, где, по утверждению историков, когда-то казаки писали знаменитую грамоту турецкому султану, что было столь впечатляюще и красочно описано в труде русского писателя Гоголя «Тарас Бульба». Следующий объект осмотра — алюминиевый комбинат. Согласно пояснениям директора предприятия, это один из крупнейших производителей алюминия в мире, ибо количество получаемого алюминия превосходит общее число алюминия, производимого Францией и Англией. Количество занятых рабочих — 10 000. Учитывая тяжелые условия труда, работают 5 дней, 6 — отдых; в день рабочие заняты по 6 часов. Получатели: авиация (около 60—80%), автомобильная и кабельная промышленности и т. д. За границу произведенный металл не вывозят, но и не ввозят. Комбинат возвели французские инженеры; ныне иностранцы на предприятии не работают около 2 лет. В 1935 г. произведено — 20 000 т; в 1937 г. предусмотрено произвести 40 000 т алюминия. Затем осмотр клуба технических работников комбината, который действительно устроен образцово, и гости отправились в находящийся в 40 км колхоз — коллективное хозяйство.

Дорога сравнительно плохая, но хорошая погода и красивые окрестности заставляли забыть это обычное явление в Сов. Союзе. Через широкие степи Украины, мимо единственной полуразрушенной церкви, на месте которой будет воздвигнут храм знаний, наш автокараван достиг конечной цели — здания правления коллективного хозяйства имени Кирова, у которого нас ожидала кучка местных ответственных работников. Пред.колхоза дал подробные разъяснения о хозяйстве. Сколько правды в приведенных им цифрах — выяснить трудно. Коллективное хозяйство основано в 1929 г., объединив 780 хозяйств на 8000 га земельной площади; заняты 580 работников, из них 120 женщин. В составе живого инвентаря хозяйства: 170 голов крупного рогатого скота (45 дойных коров), 470 свиней, 160 лошадей, 100 коней. У 25 хозяйств имеется по одной корове и овце в личной собственности. В коллективном хозяйстве имеется фруктовый сад в 40 га, огород в 360 га и 42 га рисовых плантаций. В 1935 г. хозяйство имело доход 1,3 миллиона рублей. Трудодни работникам после полного расчета составили: 3,80 коп. деньгами, 2 кг ржи или пшеницы, 300 г риса, 2 кг картофеля, а овощей по надобности. После осмотра небольших бурых коров коллективного хозяйства, только что законченного коровника, которым ответственные работники коллектива были безгранично горды, но который можно найти в каком-нибудь нашем среднем хозяйстве, искусственного полива фруктового сада и огорода и других благосустройств коллектива, мне показалось, что у всех создалось впечатление, что в этом направлении Сов. Союзу еще много нужно работать, чтобы достичь хотя бы средних результатов. Хороший латышский хозяин на этом клочке богатой земли, при дешевой рабочей силе, технических усовершенствованиях, со своей энергией, работоспособностью и знаниями мог бы творить чудеса. Хорошее впечатление оставил украинский жилой дом: чистый, потолки комнат увешаны травами, кровати с чистыми покрывалами и многими подушками, пара сравнительно неплохих предметов утвари. Когда в этом коллективе наступила теплая украинская ночь, любезные хозяева попросили посетить общий ужин. На столе хлеб, мясо, масло, огурцы, помидоры и чай со вкусным медом. Как малые дети, руководители коллективного хозяйства радовались своим достижениям. Совершенно понятна эта гордость, когда без технически подготовленных сельскохозяйственных кадров, только лишь на здравом рассудке, люди хозяйствуют на просторных и богатых земельных площадях и добиваются каких-то успехов.

При возвращении из колхоза пришлось ехать вместе с сотрудницей одной местной газеты, работающей над научным трудом о коллективном хозяйстве. Мне кажется, что у последней после разговора с господином министром осталось иное впечатление о Латвии, ее порядках и жизни. Было интересно оценить, сколь мало эти люди знают о загранице. Также и во втором автомобиле, где ехали сопровождающие господина министра, был не менее интересный разговор, который завел наш шофер-русский о нынешних событиях в Сов. Союзе. «Мы рассчитаемся со всеми, как с быв. маршалом Тухачевским, который хотел продать нашу родину. И со Сталиным тоже, если это будет надо…» Благодаря быстрому темпу работы, вся предусмотренная на Украине программа была выполнена за один день, поэтому договорились съездить в Харьков, чтобы осмотреть этот новый промышленный центр.


20 июня.

Ранним утром на Харьковском вокзале гостей встречал руководитель секции Интуриста и местный представитель комиссариата иностранных дел — латыш Некунде. На месте была разработана программа дня. Первым следовал осмотр города. С крыши 12-этажного Дома государственной промышленности открывается широкий вид на богатый зеленью город и многие современные здания; созданы новые городские промышленные районы, новые площади, новые улицы. До войны в городе насчитывалось 200 000 жителей, сейчас их число выросло до 1 миллиона. Можно видеть, что украинцы приложили много рабочих рук к возведению быв. столицы. Осмотрели также институт физ. культ. «Динамо», на площадке которого воспитанники I и II курсов готовились к большим спортивным праздникам в Киеве и Москве. Хорошо устроен современный стадион на 15 000 зрителей. Латыш Некунде, из Улброкской волости, рассказал, что в Харькове живет около 1500 латышей, из которых на одном промышленном предприятии работает 320. У латышей есть свой клуб, который, к сожалению, из-за позднего времени не удалось осмотреть.

Следующая цель поездки — тракторная фабрика, на которой трудятся около 9000 рабочих, из них 3700 женщин. Согласно пояснению директора, она возведена по проектам иностранных инженеров в период 29—31-го годов и обошлась в 160 миллионов рублей. На предприятии есть металлургический, тракторный, моторный и инструментальный цеха, своя литейка и учебный комбинат для инженеров, техников и квалифицированных рабочих. У фабрики есть детский сад — на 650 детей, больница, жилые дома рабочих, детские ясли. Предприятие сейчас перестраивается, дабы перейти на производство гусеничных тракторов. После реконструкции предприятие намеревается в год выпускать 20 000 тракторов. Как известно, Turība уже заказала у этой фабрики несколько десятков тракторов для наших нужд. По дороге осмотрели новый рабочий театр; и здесь украинцы показали себя с хорошей стороны.

Последней остановкой в пути была Трудовая коммуна имени Ф. Дзержинского, где малолетние бродяги и преступники, в количестве около 900 и в возрасте 12—18 лет, занимались производством фотоаппарата Leica. Цель коммуны — воспитывать из дефективных детей полезных членов общества. Согласно пояснениям директора, жида Бермана, коммуна по предложению быв. руководителя ГПУ Дзержинского была основана в 1927 г. Первые средства собраны из отчислений зарплат сотрудников ГПУ. Дети — 250 девочек и 650 мальчиков, заняты изготовлением электромоторов, пылесосов и фотоаппаратов «ФЭД». Годовой бюджет 30 млн. рублей. Коммуна сейчас работает со своими средствами, без государственного пособия. Попадая в коммуну, дети проходят 3 стадии воспитания: отбытие наказания, зачисление в кандидаты и прием в члены коммуны. Рабочее время для воспитанников до 16 лет — 4 часа в день; c 16 до 18 л. — 6 часов в день. Работа идет в порядке соревнования. Содержание воспитанников обходится предприятию в 250 рублей в месяц. Из зарплаты воспитанника 65% остается коммуне — остальное забирают воспитанники. Смотря по работоспособности, воспитанники получают 180—500 рублей в месяц. Все воспитанники разделены по 30 бригадам, во главе которых находятся бригадиры. Ранее существовали самоуправление и конфликтная комиссия — сейчас они ликвидированы. На мой вопрос, по какой причине выборный порядок ликвидирован, директор ответил: «В общем, сейчас Сов. Союз переходит на единоличное руководство». При коммуне существует около 20 различных музыкальных, спортивных и литературных кружков, школа и рабочий факультет. При осмотре коммуны была возможность поговорить с одним оплачиваемым квалифицированным рабочим — латышом Калниньшем. По его словам, в Латвии живут его брат и сестры.


21 июня.

Еще раннее утро, но на Московский вокзал встретить господина министра прибыли Барков и Фехнер. До поездки в Ленинград в распоряжении гостей целый день, который полностью загружен. В 15:00 час. господин министр и руководитель юридического отдела Кампе прибыли в комиссариат иностранных дел, где министр иностранных дел и Потемкин подписали протокол об изменении ст. 2 и 4 Хозяйственного соглашения 1933 г. Особенно последнее вызвало большой интерес в дипломатическом корпусе. Подозрения также увеличило участие руководителя юридического отдела господина Кампе. По полудни комиссар иностранных дел Литвинов пригласил господина министра с супругой на свою дачу на чашку чая; из остальных участвовал посол Коциньш с супругой. Чтобы отвезти гостей на дачу, в миссию прибыл шеф протокола Барков, привезший супруге министра, господам Кампе и Фрейманису и их супругам ценные подарки. Не был забыт и господин министр, которому гостинец прислали прямо в салон-вагон. Интимный послеобеденный чай только лишний раз показал то большое внимание, которое оказал Литвинов с супругой нашему министру иностранных дел.

Вечером перед отъездом министр Мунтерс с сопровождающими были приглашены посмотреть постановку под открытым небом «Бахчисарайского фонтана» в Парке культуры. Только те, кто знал эту мусорную свалку еще в царское время, могут без предубеждений оценить отличный Парк культуры, созданный в течение десяти лет. Это труд, который нельзя не оценить позитивно. Из Парка культуры гости направились прямо на Ленинградский вокзал, украшенный флагами Латвии и Сов. Союза. Один за другим прибыли провожающие: Литвинов с супругой, Потемкин, посланники Эстонии и Литвы, все работники нашей миссии, представители комиссариата иностранных дел и прочие. Последнее прощание, благодарность за радушный прием, цветы супруге министра от Литвинова, супругам Коциньша и Траксмаа, и «Красная стрела» понесла гостей в Ленинград.


Поведя черту под приемом господина министра и не затрагивая результаты, полученные на политических переговорах, можно сделать следующие выводы:

— Прием, по сравнению с приемом министров иностранных дел других заграничных государств, был неизмеримо торжественней.

— Прибытие супруги Литвинова в Москву было неожиданностью и вместе с тем проявлением внимания к супруге министра. Это было также хорошим уроком нашей прессе — воздержаться от помещения непроверенных сведений, особенно во время визита нашего господина министра.

— Прием у Сталина был сенсацией и не столь для дипломатического корпуса, сколь для самих русских, ибо после изложения этого события в газетах их лица были более любезными, нежели обычно. Немного таких иностранцев, у которых была возможность встретиться со Сталиным.

— Обычное присвоение почетных знаков другого государства в данном случае заменили ценные подарки, что превзошло даже привычное русское гостеприимство. Но так они могли реваншировать за красивые цветы, которые послал господин министр супругам Молотова и Литвинова, что опять же обычно не делается другими министрами иностранных дел.

— Пребывание господина министра лишний раз подчеркнуло хорошие отношения нашего государства с большим восточным соседом, на что правительство Сов. Союза ответило вниманием и гостеприимством.

Ф. Коциньш, посланник в СССР.

ГИАЛ. Ф. 293. Оп. 1. Д. 498. Л. 194—200.
Копия. Машинопись. Лат. яз.
http://imhoclub.lv/ru/material/stalin_pointeresovalsja_polozheniem_latvii


maksim_kot: (Latvjustrelnieki)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] sl_lopatnikov в Клинч. Часть Первая
.
О чем вам никто не расскажет...

Обсуждая «сталинские репрессии» против военных, историки-пропагандисты тщательно скрывают от вас причины этих (завышенных по численности) репрессий.

Между тем, главной причиной было острое противостояние сторонников военной реформы 1935 года, смысл которой состоял в отказе от территориально-милиционной системы организации Красной армии к армии кадровой, которую удалось завершить только в 1939 году, после того, как противники реформ были зачищены и их противниками - теми, кто организовывал и получил серьезные выгоды от реформы армии 1920- 1925 года, реализовавшей на практически идеи Троцкого и Фрунзе.

Но, можете проверить: есть диссертации, посвященные реформе 1924 -1925 годов, есть детальные работы по самим «репрессиям» в отдельных областях... но практически ничего о реформе 1935 года, которая и обеспечила стране возможность победить в войне.

Не то, что нет совсем. Что-то, где-то, как-то, конечно, есть но... И уж, конечно, без всякого анализа кто за, кто против и почему и главное что было бы со страной, если бы не..?


А история интереснейшая и поучительная, ибо затрагивает глубинные проблемы пост-революционного времени и позволяет лучше понять движущие силы предвоенной истории .
Сразу обозначу причину того, что происходило в 30-е годы XX века. А происходила серьезнейшая борьба между двумя кланами военных, двум я походами к строительству армии.

С одной стороны это были Фрwнзе, Уборевич, Якир, Гамарник (и стоящий за ними в тени Троцкий), с другой – Сталин, Ворошилов и – в середине 30-х годов, - Семен Михайлович Будённый.

Исходно, столкновение этих двух групп восходит к столкновению Троцкого и Тухачевского со Сталиным и Ворошиловым во времена гражданской войны, к Царицыну и, главное, к провальному Польскому походу. Но историю тех времен отложим на потом. А пока обратимся к началу 20-х, к первой реформе вооруженных сил молодой страны.

Главной причиной реформы 1925 года была необходимость демобилизации огромной по армии, численность которой составляла более 5 миллионов человек, что для мирного времени было практически непосильно для бедного, не вышедшего еще из тотальной разрухи государства.

Мое поколение и то уже имело о состоянии страны в начале 20-х весьма смутное представление, но, все же, благодаря любимым фильмам и книгам: «Два капитана», «Флаги на башнях», «Республика ШКИД», и т.д, мы слышали о беспризорниках, о том внимании, которое уделяла Советская власть борьбе с бездомностью да и просто массовым и послевоенным бандитизмом. Кое-что добавляли и документальные кадры из неуместно и намеренно забытого сегодня фильма великого немецкого фильма: «Русское чудо» ( к слову сказать, так и не переведенного до конца на русский язык – по понятным сегодня причинам). Но даже большинству из моего поколения воспитанного на Первом Спутнике и полете Гагарина, не то что людям, рожденным с ай-фонами в руках, было трудно вообразить, что совсем еще недавно, по историческим меркам, в 1913 году, Россия по своему развитию была в лучшем случае сравнима с Мексикой, а если брать не Москву с Санкт-Петербургом, то аналогом тела страны надо бы рассматривать, скорее, Африку, даже не Мексику.

Судите сами: в 1913 году среднеафриканский ВВП на душу населения составлял 18% от ВВП на душу населения США, а российский ВВП на душу населения – 22% от ВВП на душу населения США. Неудивительно: около 84% населения России составляли крестьяне (в отличие от 17% в начале XIX века у Англии), треть из которого была безлошадной и около 40% которого пахали пресловутой сохой.

Так вот, после Первой мировой войны, после революций и гражданской войны, и без того убогий уровень экономики катастрофически снизился: индустриальное производство упало в 12 (!) раз по сравнению с 1913 годом, а средний ВВП – с учетом сравнительно малой доли индустрии, стал вдвое-втрое ниже среднеафриканского.

Остановитесь здесь и постарайтесь представить себе страну, вдвое, а местами, и втрое более бедную, чем Африка начала века. Представили? – Ну и как? – Очевидно, что в этих диких условиях у страны не было иного выхода, кроме как демобилизация армии. Армия в 5 миллионов человек съедала бы все ресурсы страны и восстановить чтрану, вывести народ из критической нищеты не было никакой возможности, кроме ее сокращения.

Неудивительно, что решения о реформе армии принимались практически одновременно с переходом к НЭПу.

Первым шагом к сокращению армии и связанных с ее содержанием издержек, стала программа сокращения Вооруженных Сил, разработанная Троцким.

Программа была представлена в «Сообщении VIII съезду Советов о сокращении армии 29 декабря 1920 года». И принята к исполнению. Сокращение армии – всегда процесс крайне болезненный. В частности, та же проблема после Отечественной войны послужила, на мой взгляд главной причиной событий последовавших за смертью Сталина.

Однако, сокращение армии и экономия средств были не единственными целями реформы. Вместе с сокращением, Троцкий предложил отказаться от принципа постоянной кадровой армии в пользу армии, организованной по милиционно-территориальному принципу, согласно которому жители в мирное время служат по месту своего жительства.

Эта идея была своего рода одной из сторон более общей одной идеи Троцкого: идеи трудармий.

Фактически речь шла о том, что трудящиеся должны «днем работать на рабочих местах» и там же проходить военную подготовку, с тем, чтобы в случае войны превратиться в регулярные боевые подразделения.

С прицелом на такое видение общества Отсюда созданий организаций с весьма специфическими названиями, такими как "Совет труда и обороны СССР", в который был преобразован естественный для революции "Совет рабочей и крестьянской оборо́ны" (почувствуйте разницу в акцентах!).

Более того, во всем этом, помимо прочего, был безусловный элемент марксистского начетничества и отзвук восторга от французской революции: "Каждый гражданин страны, завоевавший свободу от капитала должен ее защищать с оружием в руках". Отсюда – милиционная идея: «победивший народ от мала до велика, все, как один, встает на защиту революционного отечества"... Более того, Троцкий утверждал, на этом основании, что поскольку милиция – это истинно «народная армия» то в ходе революционной войны за победу мировой революции, она покажет свое преимущество перед обычной, «кадровой» армией.

Позже, году в 1923, даже до Троцкого дошло, что «единая трудо-боевая армия» - это ... эээ… Мягко скажем, неэффективное образование. Как говориться, "универсальная утка умеет плавать, ходить и летать, но и то, и другое, и третье она делает плохо". Но осознание пришло поздно: армия уже к 1923 году оказалась полностью дезорганизаованной.

В начале 1924 года, специальная Комиссия ЦК РКП (б) (см. Ситуацию с Балтийским флотом сегодня) обследовавшая состояние Вооруженных Сил пришла к выводу, что «в настоящем своем виде Красная Армия небоеспособна». В январе 1925 года Пленум ЦК РКП (б) признал невозможным дальнейшее пребывание Л. Д. Троцкого на руководящей работе в армии. На основании этого решения Президиум ЦИК СССР 26 января 1925 года назначил Председателем Реввоенсовета СССР и Народным комиссаром по военным и морским делам СССР М. В. Фрунзе.

Однако, будучи заместителем и соратником Троцкого, Фрунзе, апеллирую к экономической необходимости, продолжил, с некоторыми изменениями, перевод армии на предложенные Троцким (а, на самом деле, в значительной мере им самим) территориально-милиционные рельсы. В своей речи от 14 марта 1924 г., выступая на Всесоюзном совещании по территориальным формированиям, Фрунзе отметил, что обстановка не благоприятствует переходу от постоянной армии к милиции. Однако, учитывая экономические преимущества милиционной системы, все же можно начать переход к ней в строго определенных пределах, но при этом ни в коем случае полностью не отказываться от кадровых частей.

Конечный итог был таким: около 75% соединений Красной армии были переведены на милиционную систему, остальные 25% остались кадровыми.

Надо заметить, что уровень мышления Троцкого и Фрунзе замечательно характеризуется одним малоизвестным планом, степеть безумия которого очевидна сегодня, но следы которого можно проследить даже в более поздней советской поэзии.

Еще в августе 1919 года Троцкий представил в Политбюро проект похода ... в Индию! Что характерно, архивы говорят, что идея похода принадлежала как раз М.Фрунзе, так что ничего удивительного, что доводить идеи Троцкого до практического применения было доверено именно ему. Фрунзе, устами Троцкого ставил вопрос о создании конного корпуса в 30-40 тыс. Человек (вспоминаем Павла Первого!), отмечая, что «путь на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии» ( См. мою «Зеленую крону»( Так что знаменитое: «...Но мы еще дойдем до Ганга,// но мы еще умрем в боях, // Чтоб от Японии до Англии//Сияла Родина моя», – имеет вполне известные по тому времени корни...

.. Нельзя сказать, что милиционная система не имеет право на жизнь. В значительной степени, она, например, реализована в Швейцарии. Есть однако, разница: Швейцария по географическим размерам – одна из самых маленьких стран мира. Ее площадь равна всего 41 284 км², а «обитаемая» площадь, за вычетом гор, и того меньше. Для сравнения, площадь одной только Московской области, занимающей в России 55 место из 85 регионов, включая города-регионы. Понятно, что в швейцарских условиях разница между территориально-милиционной системой и постоянной кадровой арией, поддерживаемой призывом невелика.
Более того, даже в условиях СССР милиционная система имела плюсы. Прежде всего, военная подготовка по месту работы позволило обеспечить минимальную подготовку довольно большой доли населения.

Однако, со стратегической точки зрения для такой гигантской страны как СССР, эта система была совершенно неадекватна хотя бы потому, что в этом случае будет неизбежно отсутствовать инфраструктура, готовая принять войска из других регионов страны, отстоящих на многие тысячи километров и ограничена возможность обеспечения взаимодействия между ними. Одно дело национальная гвардия, предназначение которой противодействие внутренней нестабильности: ее предназначение – решать местные проблемы, для нее территориальность естественна.

Другое дело – армия, задача которой оборона страны от внешней агрессии.

Но главная проблема территориально-милицейского образования была совершенно иной: мало того, что она по факту закрепляла локальные связи между военными и хозяйственными руководителями (особенно в свете идеи «трудармий») большинство командиров времен Гражданской были, неизбежно, не просто командирами, а «полевыми командирами» - то есть представляли из себя примерно то же, что представлял из себя упокоившийся Музыченко на Украине.

В результате, система привела к полному сращивание местной военной верхушки с верхушкой хозяйственной, партийной и... ну... и сами понимаете с кем еще. Опять же, смотри Балтийский флот.

Всё это продолжалось до преддверия войны, до момента, когда стало ясно, что наступило уже предвоенное время. Начало – известное Сталинское:” Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут.” (Речь на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности. 4 февраля 1931 г.). Это было утверждение, касающееся не только экономической , но и военной жизни страны.


maksim_kot: (кот-ВОВ)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] pyhalov в Точную дату начала войны никто не знал
http://www.eg.ru/daily/melochi/52472/

Точную дату начала войны никто не знал

В плен наши сдавались не чаще других

В 90-е на нас обрушилась лавина «сенсаций», разоблачавших советскую историографию. Нам поведали, что в СССР разрабатывались планы нападения на Германию. Что страна готовилась не к оборонительной, а к наступательной войне. Что после вторжения вермахта наша армия не сопротивлялась, а массово сдавалась в плен. А бездарные стратеги буквально забрасывали противника «мясом» - необученными новобранцами. Свою точку зрения на события Великой Отечественной войны высказывает историк и публицист, автор бестселлера «Великая оболганная война» Игорь ПЫХАЛОВ.

Пропагандистская машина поработала в 90-е на славу: многих удалось убедить или хотя бы заставить сомневаться в подвиге наших дедов, профессионализме советских военачальников, даже в необходимости сопротивляться Гитлеру. Отсюда кощунственные вопросы типа: «Может, стоило сдать Ленинград?» и размышления: «Зачем вообще воевали, пили бы сейчас баварское пиво».

Сотворили советское чудо

- Выступая по радио 22 июня 1941 года, нарком иностранных дел Молотов выразил непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот нанесут сокрушительный удар агрессору. Но мы знаем, что лишь поздней осенью с невероятным трудом удалось остановить немцев под Москвой. Почему Красная Армия медлила?

- Мы смотрим на войну из нашего времени, зная, что в 1945-м победили. Поэтому и возникает вопрос: почему не разгромили фашиста сразу? Но все западные эксперты тогда были уверены, что СССР - это колосс на глиняных ногах и Гитлер разобьет нашу армию в момент. К этому были основания. У российской армии после победы над Наполеоном других побед над равным противником не было. Крымскую войну проиграли, Русско-японскую тоже, да и в Первой мировой не сложилось. И то, что мы в итоге переломили ход Второй мировой и победили, выглядело для всего мира как «советское чудо».
Read more... )

maksim_kot: (kommi-kot)
http://www.enverhoxha.ru/Posters_depicting_Enver_Hoxha/enver_hoxha_poster_1951_china.jpgПродолжение. Начало: Хрущёвцы (1). В Монголии и Корее.

В Пекине, куда мы прибыли 13 сентября, встречали народом, музыкой, цветами нас и огромным множеством портретов Мао Цзэдуна. На аэродроме встречали нас Лю Шао-ци, Чжоу Энь-лай, Дэн Сяо-пин и другие, имена которых не помню.
Мы поздоровались с ними, пожелали им успехов в работе съезда, который они должны были открыть через два дня, и едва мы выдержали натиск их стереотипных формулировок: «великая честь», «большая помощь», «братья с дальнего фронта Европы», «делайте нам замечания» и тому подобных выражений, которыми несколько лет спустя мы насытились по горло. (Однако в те дни эти выражения, которые сопровождали нас на каждом шагу, не производили на нас дурного впечатления — мы считали их проявлениями китайской простоты и скромности.)
Мао Цзэдун принял нас во время одного из перерывов между заседаниями в одном зале, соседнем с залом съезда. Эта была наша первая встреча с ним. Когда мы вошли в зал, он встал, чуть-чуть поклонился, протянул руку и, оставаясь в таком положении, улыбаясь, подавал руку всем по очереди. Мы сели.


Слово взял Мао. Отметив, что они были очень рады друзьям из далекой Албании, он сказал несколько слов о нашем народе, назвав его доблестным и героическим народом.
— Мы питаем большую симпатию к вашему народу, — сказал он в частности, — ведь вы освободились раньше нас.
Сразу после этого он спросил меня:
— Каковы у вас отношения с Югославией?
— Натянутые, — ответил я и тут же заметил, что он открыто проявил свое удивление. «По-видимому, подумал я, он не хорошо в курсе наших отношений с югославами», поэтому я решил объяснить ему кое-что из длинной истории отношений нашей партии и нашей страны с югославской партией и с югославским государством. Я говорил кратко, останавливаясь на некоторых из ключевых моментов антиалбанской и антимарксистской деятельности югославского руководства и ожидая какого-либо реагирования с его стороны. Однако я замечал, что лицо Мао выражало только удивление, раз от разу он переглядывался с остальными китайскими товарищами.
— В этом деле, — сказал Мао, — ни вы, албанцы, не ошибались в отношении югославов, ни югославские товарищи не ошибались в отношении вас. Тут грубые ошибки допустило Информбюро.
— Мы, — сказал я ему, — хотя и не принимали участия в Информбюро, его известные анализы и позиции в отношении деятельности югославского руководства поддерживали, считали и считаем их правильным. Сами наши длительные отношения с югославским руководством убедили нас в том, что линия и позиция югославов не были и не являются марксистско-ленинскими. Тито является отпетым ренегатом.
Но, не дослушав до конца перевода моих слов, Мао спросил меня:
— Каково ваше мнение о Сталине?
Я ответил ему, что наша партия высоко ценила и ценит Сталина, как вождя, за которым числятся огромные и всесторонние заслуги, как верного ученика и продолжателя дела Ленина, как . . .
— Вы, — перебил он меня, — опубликовали доклад, с которым выступил товарищ Хрущев на XX съезде Коммунистической партии Советского Союза?
— Нет, — ответил я. — Подобного мы не сделали и никогда не сделаем.
— Вы, товарищи албанцы, — сказал он, — поступили совершенно правильно, линия вашей партии правильная. И мы так же поступили. Покуда само советское руководство официально не опубликовало этого доклада, нам незачем было издавать его, как это сделали некоторые.
Помолчав маленько, он продолжил:
— Сталин допускал ошибки. Он допустил ошибки и по отношению к нам, в 1927 году, например. И в отношении югославских товарищей он допустил ошибки.
Затем, медленно и тихим голосом, он заметил:
— Без ошибок нельзя идти вперед. — И он спросил меня:
— Допускала ли ошибки ваша партия?
— Нельзя сказать, что у нас не отмечались и ошибки, — сказал я ему, — но главное — мы боремся за то, чтобы допускать как можно меньше или совершенно не допускать ошибок, и, когда подобные раскрываются, мы боремся за их немедленное исправление.
Я «поторопился» с ответом. Ведь великий философ придерживался иного мнения:
— Ошибаться надо, — сказал он. — Воспитание партии невозможно, если она не привыкнет к ошибкам. Это имеет большой смысл.
Мы везде на практике встречали это «воспитание» на манер Мао Цзэдуна. Один китайский товарищ в дни съезда сказал нам:
— Люди у нас страшно боялись. Они старались не допускать ошибок, потому что опасались исключения из партии. Однако, благодаря правильной политике председателя Мао, эта боязнь уже преодолена, у членов партии растет инициатива и творческий трудовой порыв.
— Вот, — сказал он нам, — видите выступающего сейчас товарища? Это Ли Ли-сань, один из основателей нашей Коммунистической партии. В своей жизни он допускал тяжкие ошибки, причем не один, а три раза подряд. Были такие товарищи, которые хотели исключить из партии этого старика, но по настоянию председателя Мао он продолжает оставаться членом Центрального Комитета партии и ныне работает в аппарате Центрального Комитета.
Тем временем Ли Ли-сань выступал перед VIII съездом с новой «самокритикой».
— Я, — говорил он, — допускал ошибки, однако партия помогала мне. Товарищи, — продолжал он, — прошу вас помогать мне и в дальнейшем, ведь я опять могу ошибаться ...
Однако вернемся к встрече с Мао Цзэдуном. После его философствований о «большом смысле допущения ошибок», я воспользовался случаем и к тому, что я говорил выше о югославах, добавил еще агентурную деятельность белградских ревизионистов, пытавшихся осуществить заговор на Тиранской городской партийной конференции в апреле 1956 года.
— На наш взгляд, — сказал я ему, — они неисправимы.
Ответом Мао были слова в воздухе, на китайский манер:
— У вас правильная, марксистско-ленинская линия.
Настало время уйти. Я поблагодарил его за приглашение, за прием и за помощь, оказанную нам Китайской Народной Республикой.
— Нечего благодарить, — заметил Мао, — во-первых, потому, что наша помощь это нечто совершенно незначительное, — и он загнул один палец. — Во-вторых, — продолжал он и загнул следующий палец, — мы члены великой семьи социалистического лагеря, возглавляемого Советским Союзом, и это все равно, что одна рука отдает что-нибудь другой руке, части одного и того же тела.
Мы еще раз поблагодарили его и встали. Сделали несколько снимков, снова сжали друг другу руки и расстались.
Правду говоря, наши впечатления от этой встречи не оправдали наших ожиданий, и, выйдя оттуда, мы побеседовали с Мехметом и Рамизом об услышанном. Из беседы с Мао мы не научились чему-нибудь конструктивному, что могло бы пригодиться нам, и встреча показалась нам скорее знаком вежливости. Мы особенно разочаровались в том, что мы услышали из уст Мао об Информбюро, Сталине и югославском вопросе.
Но еще больше нас удивлял и беспокоил ход работы их VIII съезда. В основе всей платформы этого съезда лежали положения XX съезда Коммунистической партии Советского Союза, причем в некоторых отношениях тезисы Хрущева еще дальше были развиты Мао Цзэдуном, Лю Шао-ци и другими главными китайскими руководителями.
Мы почувствовали, что эпидемия современного ревизионизма уже заразила и Китай. Тогда мы еще не могли судить о размахе этой болезни, однако то, что произошло и происходит в Китае, доказывает, что тогда китайские руководители поторапливались не плестись в обозе и даже захватить разноцветный флаг хрущевцев.
Помимо всего прочего, в докладах, которые на VIII съезде зачитали один за другим, Лю Шао-ци, Дэн Сяо-пин и Чжоу Энь-лай отстаивали и дальше углубляли неизменный курс Коммунистической партии Китая на широкое сотрудничество с буржуазией и кулачеством, они «доказывали», какие огромные выгоды имел «социализм» от хорошего обращения с капиталистами, купцами и буржуазной интеллектуальщиной и от выдвижения их на высокие руководящие посты, во всеуслышание пропагандировали необходимость сотрудничества рабочего класса с местной буржуазией. Коммунистической партии — с другими партиями — демократической и национальной в условиях социализма, и т.д. и т.п. «100 Цветов» и «100 школ» Мао Цзэдуна, которые расцветали и соперничали на заседаниях съезда, фактически расцветали и соперничали во всей партии и во всем государстве Китая. Эта маоцзэдуновская теория 100 флагов, широковещательно провозглашенная в мае 1956 г. кандидатом в члены Политбюро ЦК КП Китая Лю Дин-и, составляла китайский вариант буржуазно-ревизионистской теории и практики «свободного движения идей и людей», сосуществования всякого рода идеологий, течений, школ и школок при социализме (Позднее, помимо всего прочего, оказалось, что и насквозь ревизионистский декалог Мао Цзэдуна «О десяти основных отношениях» относится именно к этому периоду «весны» современного ревизионизма. (Примечание автора).).
Позднее я многократно возвращался к этому периоду истории Коммунистической партии Китая, желая выяснить, почему впоследствии создалось впечатление, что глубоко ревизионистская линия 1956 г. изменила русло и на некоторое время стала «чистой», «антиревизионистской», «марксистско-ленинской». Это факт, например, что в 1960 г. Коммунистическая партия Китая, казалось, решительно про- тивопоставилась ревизионистским положениям Никиты Хрущева, подтвердила, что она «отстаивает марксизм-ленинизм» от извращений. Именно потому, что Китай в 1960 г. выступил против современного ревизионизма и занял (для видимости) марксистско-ленинскую позицию, наша партия оказалась на одной и той же с ней баррикаде в начатой нами борьбе против хрущевцев.
Однако время подтвердило — и это широко отражается в документах нашей партии, что Коммунистическая партия Китая как в 1956 г., так и в 60-ые годы, ни в одном случае не исходила и не действовала с позиций марксизма-ленинизма.
В 1956 г. она поторопилась захватить флаг ревизионизма и подставить ножку Хрущеву с целью самой выступать в роли лидера в коммунистическом и рабочем движении. Однако, увидев, что в ревизионистском соревновании им не легко справиться с патриархом современного ревизионизма, Хрущевым, Мао Цзэдун и его компания изменили тактику, сделали вид, будто они выбросили прочь первый флаг, стали выступать «марксистами-ленин- цами чистой воды», пытаясь завоевать таким образом те позиции, которых им не удалось завоевать с помощью первой тактики. Когда и эта вторая их тактика пошла насмарку, они «выбросили прочь» и второй, якобы марксистско-ленинский флаг и выступили на арену такими, какими они были всю жизнь — оппортунистами, верными поборниками примиренческой и капитулянтской линии в отношении капитала и реакции. Все это впоследствии мы увидели и подтвердили в жизнь через длительную, трудную, но славную борьбу, которую вела наша партия в защиту марксизма-ленинизма.
После окончания работы съезда нас повезли в некоторые города и народные коммуны, как в Пекин, Шанхай, Тяньцзинь, Нанкин, Порт-Артур и т.д., где мы непосредственно ознакомились с жизнью и трудом великого китайского народа. Это были простые и прилежные, трудолюбивые люди, довольствовавшиеся скромными требованиями, они были внимательными к гостям. Из того, что сказали нам китайские руководители и те, кто сопровождал нас, и из того, что нам удалось увидеть самим, было ясно, что был достигнут ряд положительных преобразований и сдвигов. Однако это не соответствовало той степени, в какой их рекламировали, тем более, если учесть чрезвычайно большой людской потенциал китайского континента, прилежность и трудолюбие китайских людей.
В Китае удалось ликвидировать массовый голод, который был постоянной язвой для этой страны; были построены заводы и фабрики, организовались народные коммуны, однако видно было, что уровень жизни был еще низок, далек от уровня жизни не только развитых социалистических стран, но и нашей страны. Во время поездки по этой огромной стране и встреч с людьми из масс, мы замечали, что они вели себя действительно хорошо, корректно, однако бросалась в глаза также некоторая застенчивость по отношению к нам и к тем, кто сопровождал нас. В их словах, в их отношении к кадрам, видно, сквозило кое-что из прошлого. Было ясно, что многовековое прошлое, абсолютная власть императоров, китайских феодалов и капиталистов, иноземные японские, американские, английские и другие эксплуататоры, буддизм и все другие реакционные философии, начиная с древнейших и вплоть до «современнейших», — все это не только обрекло этот народ на страшную экономическую отсталость, но и укоренило в его мировоззрении, в его образе поведения, в его манере говорить умонастроение холопства, покорности, слепого доверия, беспрекословного повиновения авторитетам всякого уровня. Однако этого, естественно, нельзя было сразу преодолеть, и это мы считали атавизмом, который будет преодолен в сознании этого народа, который, благодаря своим положительным качествам и при правильном руководстве, мог бы совершать чудеса.

Отрывок взят без сокращений.

На одном из совещаний лидеров партий в Москве (1957 год) дисккуссия о декларативном закреплении лидерства Советского Союза среди других коммунистических партий в совместном коммюнике (Гомулка был против).
Из главы 10. ВРЕМЕННОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ С ЦЕЛЬЮ ВЗЯТЬ РЕВАНШ:


Движимые совершенно другими, чуждыми марксизму-ленинизму целями и соображениями, на Гомулку ополчились и Ульбрихт, Новотный, Живков и подавно, Деж и др. Они превознесли Советский Союз и Хрущева, и относительно этой проблемы обрекли на меньшинство своего идейного брата.
Мао Цзэдун, с места, бросался «аргументами».
— У нашего лагеря, — сказал он, — должна быть голова, ведь и у змеи имеется голова, и у империализма имеется голова. Я бы не согласился, — продолжал Мао, — чтобы Китай называли головой лагеря, ведь мы не заслуживаем этой чести, не можем играть этой роли, мы еще бедны. У нас нет даже четверти спутника, тогда как у Советского Союза их два. К тому же Советский Союз заслуживает быть главой, потому что он хорошо обращается с нами. Посмотрите, как свободно высказываемся мы теперь. Будь Сталин, нам было бы трудно говорить так. Когда я встретился со Сталиным, перед ним я почувствовал себя как ученик перед учителем, а с товарищем Хрущевым мы говорим свободно, как равные товарищи.
И, будто этого было мало, он продолжил на свой манер:
— После критики против культа личности у нас будто свалилась с плеч гора, которая порядком давила и мешала нам правильно понимать многие вопросы. Кто свалил с нас эту гору, кто помог нам всем правильно понять культ личности?! — спросил философ, замолчал маленько и тут же ответил: — Товарищ Хрущев, и спасибо ему за это.
Вот так отстаивал «марксист» Мао положение «с Советским Союзом во главе», вот так отстаивал он и Хрущева. Но в то же время, будучи эквилибристом, чтобы не обидеть Гомулку, выступавшего против этого положения, Мао добавил:
— Гомулка — хороший товарищ, его надо поддерживать, ему надо доверяться!
Довольно острые споры велись также в связи с отношением к современному ревизионизму.
...
В один момент, с целью угомонить страсти, выступил и Мао Цзэдун на свой манер иносказания и намеков:
— При обсуждении любого гуманного... вопроса, — сказал он, — надо идти на бой, но и на примирение. Я имею в виду взаимоотношения между товарищами: когда у нас возникают разногласия, мы должны пригласить друг друга на переговоры. В Паньмыньчжоне мы вели переговоры с американцами, а во Вьетнаме — с французами.
Пустив еще несколько таких фраз, он сел на своего конька:
— Имеются люди, — сказал он, — которые являются стопроцентными марксистами, имеются такие, которые являются таковыми на 80 процентов, на 70 процентов, на 50 процентов; причем имеются и марксисты, которые могут быть таковыми только на 10 процентов. И с теми, которые являются десятипроцентными марксистами, мы должны беседовать, потому что от этого нам будет только польза.
Он помолчал, как-то отсутствующим взглядом повел по залу и продолжал:
— Почему бы нам группой в 2-3 человека не собираться в маленькую комнату и беседовать? Отчего нам не беседовать, руководствуясь стремлением к единству? Мы должны бороться обеими руками — одной против ошибающихся, другой — делать уступки.
...
Ревизионисты отступили вследствие борьбы, которая развернулась на совещании против оппортунистических взглядов на обсуждавшиеся проблемы. В результате, московская Декларация 1957 г. получилась вообще хорошим документом.
Ревизионизм, правый оппортунизм, был определен совещанием как главная опасность для международного коммунистического и рабочего движения.
Югославов это взбесило. Они еще до этого имели длительные споры с представителями Хрущева особенно относительно этого положения .
— Чего вы беспокоитесь? — утешали их хрущевцы. — Вас нигде не упоминают. Мы будем говорить о ревизионизме вообще, ни на кого не ссылаясь.
— Да, — отвечали им югославы, — но посмотрите на статьи Энвера Ходжа, которые вы помещаете и в «Правде»! Когда говорит против ревизионизма, Энвер Ходжа имеет в виду нас и называет нас по имени. Но и тогда, когда нас не называют по имени, все нас имеют в виду, поэтому мы не примем участия в совещании и не подпишем декларацию партий социалистических стран.
И они не подписали эту декларацию. Мао Цзэдун выразил свое глубокое сожаление:
— Они, — сказал он, — не подпишут декларацию 12 партий. Как правило, должно быть 13 стран, но югославские товарищи отказались. Нам нечего заставлять их. Они не подпишут ее. Я говорю, что они через 10 лет подпишут декларацию.  (Мао ошибся только в сроке. Не через 10 лет, а через 20 лет в Пекине с югославами действительно была подписана «декларация». Маоисты подписали свое преклонение перед Тито. (Примечание автора.))




maksim_kot: (кот-фейспалм)

http://www.deutschegrammophon.com/imgs/s300x300/4795059.jpgАмериканская академия звукозаписи назвала лауреатом премии Grammy в номинации «Лучшее оркестровое исполнение» Бостонский симфонический оркестр под управлением латвийского дирижера Андриса Нелсонса.

Жюри сочло лучшей в этой категории запись Десятой симфонии Дмитрия Шостаковича (в программе Grammy снабженная уточнением — «В тени Сталина»). Она была впервые исполнена в декабре 1953 года, однако завершена, по всей видимости, в 1951 году.

Помимо Бостонского симфонического, на премию в номинации «Лучшее оркестровое исполнение» претендовали, согласно сайту Американской академии звукозаписи, Питтсбургский симфонический оркестр под управлением Манфреда Хонека, Сиэттлский симфонический под управлением Людовика Морло, Орегонский симфонический под управлением Карлоса Кальмара и Новозеландский симфонический оркестр под управлением Даррела Энга.

Сам Нелсонс на проходившую в Лос-Анжелесе церемонию вручения приза не явился.

Как уже писал Rus.lsm.lv, Нелсонс стал художественным руководителем Бостонского симфонического оркестра в 2014-м, получив пятилетний контракт. Подписанный в августе прошлого года новый, восьмилетний, контракт заменяет предыдущий и в нем есть также пункт, оговаривающий, что обе стороны хотят сотрудничать и после окончания нового контракта в 2022 году.

Нелсонс родился в 1978 году в Риге, карьеру музыканта начал тромбонистом в оркестре Латвийской национальной оперы. В 2001 году за выдающиеся достижения в музыке был удостоен Большой музыкальной награды. В 2003-2007 гг. был главным дирижером оркестра Латвийской национальной оперы, затем два года — главным дирижером Герфордского северогерманского филармонического оркестра. С 2008 года — главный дирижер и художественный руководитель Бирмингемского симфонического оркестра, с 2014 года — художественный руководитель Бостонского симфонического оркестра.

http://www.lsm.lv/ru/statja/kultura/andris-nelsons-i-bostonskiy-orkestr-poluchili-premiyu-grammy.a169277/

Комм: Конечно Сталина тут "припечатали" и никакой симфонии «В тени Сталина» Шостакович не сочинял. Но Шостакович был известным страдальцем и как тут не сыграть на вековой боли... Не напугаешь не продашь!

Профиль

maksim_kot: (Default)
maksim_kot

April 2017

M T W T F S S
      1 2
3 4 56789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Тэги

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 13:39
Powered by Dreamwidth Studios