maksim_kot: (kommi-kot)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] maysuryan в Котики против монархии


"8-го мая. Воскресенье.
День простоял холодный и серый.
В 11 час. поехали к обедне и завтра[кали] со всеми. Принял морской доклад. Гулял с Дмитрием в последний раз. Убил кошку. После чая принял князя Хилкова, кот. только что вернулся из поездки на Дальний Восток. После обеда простились с Эллой и детьми и проводили их на станцию. Вернувшись домой, занимался."
Из Дневника Николая II за 1905 год

Всего св. Государь Император за время своего царствования убил более 17.000 кошек.
Некоторые говорят, что дневники Николая поддельны. Ну, а художественно оформленные отчёты Императорской охоты — тоже подделка? Большевики их специально сочинили и нарисовали, чтобы опорочить святого царя?Read more... )

maksim_kot: (kommi-kot)
http://vechi.com.ua/photos/znaki/avps_1930.jpgПродолжаем изучать латышский след в книге М.А.Тумшиса "Щит и меч Советского Союза. Справочник: краткие биографии руководителей органов государственной безопасности СССР и союзных республик (декабрь 1922 — декабрь 1991 гг.)."

В четвёртой части три латышских чекиста фигурируют в расстрельных делах друг друга. Вот такая судьба!

Что ж, и такое было....

На картинке: знак «Почетный работник ВЧК — ГПУ» (1932 г.)

Освальд Нодев: «Ежедневно прихожу «ночевать» не раньше 5-6 часов утра. Но я на это не жалуюсь, а наоборот радуюсь, что моя работа приносит пользу партии и нашему советскому народу» (1937 г.)

Матсонг, Нодев, Перкон )

Щит и меч Советской Латвии. (1)
Щит и меч Советской Латвии. (2)
Щит и меч Советской Латвии. (3)
maksim_kot: (Latvjustrelnieki)
Из воспоминаний Красного Латышского Стрелка  Витола Я.Я.





Встречая 50-ю годовщину установления Советской Власти в Латвии, красные следопыты 4-ой средней школы не могут не вспомнить добрым словом верного сына латышского народа Яна Яновича Витола. Не раз он встречался с пионерами и комсомольцами нашей школы, а всего за несколько месяцев до смерти оставил им свои воспоминания о прожитом. Эти листки, написанные рукой Красного Латышского Стрелка, бережно хранят наши школьники.

Вот о чем писал Ян Янович:

  "Детство  батрацких детей отличалось беспросветностью и было полно унижений. Моя трудовая жизнь началась  в 8 лет. Пас свиней, коров, работал сезонным, а потом - годовым батраком. Зимой ходил в школу. Мечтал быть учителем или агрономом. Но мечта осталась только мечтой, ибо не было средств, чтобы учиться  в городе. И такая доля была у всех батрацких сыновей и дочерей,  за редкими исключениями. Были юноши, которые не сумели пережить батрацкую долю. Так было с одним из моих товарищей Леиньшем. Не найдя выхода, он выстрелил себе в висок.
  Советская Власть навсегда ликвидировала батрачество. Нет больше батрацких детей. Есть только равноправные дети и юноши, для которых открыты все пути  к знаниям, к любым специальностям.
  В  буржуазной Латвии существовали и другие позорные явления. Батраки фактически были лишены права голоса в волостных самоуправлениях, так как лишь одному из десяти  такое право предоставлялось".

Интерес вызывают заметки  Я. Витола о первой русской революции.

  "Была уже осень 1905 года. В один из осенних дней проходило заседание недавно созданного Ляудонского  волостного Совета. Поступило  сообщение, что в Ляудону прибыл многочисленный карательный отряд казаков. Члены Совета быстро разошлись, а председатель  Совета учитель Мангулис еще задержался. К этому времени к зданию, где заседал Совет, уже подходила группа казаков. Служащий волостного правления т. Димонтс предложил  т. Мангулису одеть его старый костюм и пойти во двор колоть дрова. Мангулис, не задумываясь, исполнил это разумное предложение.

 В это время в помещение вошел офицер с казаками и потребовал немедленно вызвать старшину волости. Тов. Димонтс пояснил, что он не имеет права оставлять волостное правление и заметил, что единственный выход из положения - послать за старшиной "дровокола". Так т. Мангулис вырвался из рук карателей, а ведь ему грозила неминуемая смерть, так как он был одним из самых активных участников революционного движения.

  Каратели свирепо расправлялись с населением. Остался в памяти, словно это было вчера,   расстрел. Осенью 1906 года в школу поступило известие, что будут казнены арестованные крестьянские юноши, бывшие ученики школы - два брата Упиши, два брата Захоры и портной Барабанов Янис. Церковный звон  заставил нас выйти из школьного здания. Обычно звон оповещал о том, что на кладбище везли мертвых. А мы увидели такую картину: по мосту, через реку ехали пять подвод, окруженных конным конвоем. В этот раз колокол звонил живым людям, совсем еще юношам, а потом донесся до нас ружейный залп, все вокруг замолкло, все склонили головы перед жертвами кровавой расправы царских палачей. После революции многие годы в дни празднования 1 Мая на соснах, к которым были привязаны и расстреляны пятеро юношей, вывешивались красные флаги.

  Прошли годы и в 1914 году я вступил в нелегальную организацию большевиков, стал революционером.

  Началась первая  мировая война. Наша партийная организация уже  в самом начале выступила против войны. Мы выпускали листовки на гектографе и распространяли их. В 1915 году меня мобилизовали в армию, и я находился на фронте. Буржуазия Латвия организовала латышские стрелковые батальоны, потом они превратились в полки. Но буржуазия и царское правительство просчитались. Ведь латышские полки создавались из поколения, которое воспитала революция 1905-1907 годов, и именно оно впитало в себя все революционное. Не удивительно, что после Февральской революции латышские стрелки полностью перешли на сторону большевиков.

  В 1917 году на своем съезде латышские стрелки приняли большевистскую революцию, приветствовали вождя революции Владимира Ильича Ленина и просили приехать к ним.

  ...Сразу после первых дней Октябрьской революции в Питер был вызван 6-й Тукумский латышский полк, в котором находился и я. В Питере мы выполняли важнейшие поручения правительства по охране революции. Перед моими глазами и теперь стоит здание Смольного, несколько углубленное в парк, к которому с улицы ведут две асфальтовые дорожки. По этим дорожкам в те дни непрерывным потоком, и ночью и днем, шли люди в серых шинелях, в рабочей одежде...

  В феврале 1918 года немецкая армия перешла в наступление на всех фронтах. Была полностью оккупирована Латвия, возникла прямая угроза Питеру. По призыву Ленина, Советского правительства днем и ночью на фронт из Питера отправлялись рабочие батальоны, войсковые части. Отправился на фронт и я в составе 6-го Тукумского полка. Латышские стрелки во время  гражданской войны боролись на всех фронтах с белогвардейцами, иностранными интервентами.

Воспоминания члена Коммунистической партии с 1914 года Яна Яновича Витола - Красного латышского стрелка - живой голос из времен становления Советской  власти, донесенный им до подрастающего поколения.

С. Винаковская, учительница 4-й средней школы.

источник - Газета "Красное Знамя", 10 января 1969 года

отсюда: http://9e-maya.com/index.php?PHPSESSID=344627efaceb87bad3857b0eb6f6af96&topic=148.msg1039829#msg1039829
maksim_kot: (kommi-kot)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ledokol_ledokol в Марксизм в России перед первой революцией
2015 10 26 Круглый стол. Участники: военный историк - И.В.Пыхалов, военный историк - Б.В.Юлин, военный историк - К.А.Жуков, член оргбюро Союза коммунистов - М.А.Соркин. Тема: "Марксизм в России перед революцией 1905 года"



Вопросы:
Как проникли идеи марксизма в Россию?
Каково жилось русскому народу в РИ?
Как развивался капитализм в России в конце XIX века?
Какие организации боролись против царизма?
Первый и второй съезд РСДРП.
Обуховская оборона 1901 года.
Русско-Японская война причины и последствия?
Кровавое воскресенье - расстрел крестьян и рабочих по приказу царя?



Аудиоверсия круглого стола - https://yadi.sk/d/y0mW9nAPk2wEH
Создадим партию.jpg

maksim_kot: (кот-аналитег-в-тапки)
Продолжение статьи Семиндея. Начало тут.

Владимир Симиндей РоссияИсторик
«Огнем, штыком и лестью…»
Отрывки из новой книги

Войны ХХ века и «национальная предыстория» в латвийских учебниках

В подаче темы «инкорпорации» и «аннексии» Латвии доминируют политико-юридические квалификации действий СССР как «противоправные, незаконные»; правительство А. Кирхенштейна определяется как «марионеточное», проведение выборов в Народный Сейм и его решение о провозглашении советской власти как «антиконституционные» и инспирированные из Москвы, а сами итоги выборов — как «подправленные». Отмечается, что «Правительство СССР, руководимое Сталиным, желало в самые короткие сроки осуществить необходимые с юридической точки зрения формальные шаги для подчинения всей общественно-политической жизни Латвии своему неограниченному диктату, чтобы ликвидировать любые препятствия на пути к полному включению Латвии в состав СССР». Включение Латвии в состав СССР 5 августа 1940 г. на заседании Верховного Совета в Москве «было осуществлено по указанию правительства СССР, не считаясь с правами латышского народа». Рассказывается о проведении массовых репрессий. Школьников знакомят с выдержками из Декларации об оккупации, принятой Сеймом Латвии 22 августа 1996 г.: «Нарушив основные принципы международного права, а также заключенные между Латвией и СССР договоры, 17 июня 1940 г. вооруженные силы СССР оккупировали Латвию, и она была незаконно включена (аннексирована) в состав СССР. В итоге в Латвии были введены политический режим и правовая система СССР»46.




Специфический государственный заказ на пропагандистские напластования, затрагивающие ключевые вопросы развязывания, хода и итогов Второй мировой войны, оправдания местного пронацистского коллаборационизма находит прямое отражение в латвийских учебниках истории. Обширный перечень учебной литературы, апробированной в школе за постсоветский период, тем не менее, не означает широкого плюрализма в изложении концепции истории — разнообразие проявляется лишь в отдельных методических отличиях и нюансах содержания исторического материала. При этом за идеологическим наполнением учебного материала внимательно следят латышские национал-радикальные круги, периодически устраивая громкие спекуляции вокруг «патриотического воспитания» подрастающего поколения. Так, еще в июне 2009 г. активисты организаций «национальных партизан» и легионеров СС выступили на встрече с президентом Латвии Валдисом Затлерсом с требованием ввести «Историю Латвии» как отдельный предмет, а также своими предложениями по его наполнению «национальной героикой».

Несмотря на все усилия властей и давление национал-радикалов, внедрение официальной доктрины приносит противоречивые плоды. По данным социологического исследования, проведенного в 2008 г. при поддержке «Фонда Сороса — Латвия», лишь 26 % учащихся 12-х классов русских школ считают содержание учебников, касающееся вопросов истории ХХ века, объективным, тогда как среди латышских сверстников таковых насчитывается 65 % (выборка составила 400 респондентов). Обращают на себя внимание ответы выпускников латвийских школ на вопрос о том, как следует оценивать вступление немецких войск на территорию Латвии в июне 1941 г. Так, у латышских школьников сформировались следующие представления: «немцы освободили Латвию» — 8 %, «немцы оккупировали Латвию» — 45 %, «немцы и оккупировали, и освободили Латвию» — 42 %. Иную раскладку дают ответы русских школьников: «немцы освободили Латвию» — 3 %, «немцы оккупировали Латвию» — 81 %, «немцы и оккупировали, и освободили Латвию» — 15 %. Схожие различия наблюдаются и в оценках вступления на территорию Латвии войск Красной армии в 1944—1945 гг. Представления латышских школьников разделились следующим образом: «войска Красной армии освободили Латвию» — 12 %, «оккупировали Латвию» — 62 %, «одновременно освободили и оккупировали» — 20 %. Неудивительно, что в этих условиях 72 % латышских старшеклассников позитивно относятся к ежегодному проведению 16 марта «дня памяти латышских легионеров Ваффен-СС». При этом большинство русских школьников придерживается иных взглядов: «войска Красной армии освободили Латвию» — 65 %, «оккупировали Латвию» — 5 %, «одновременно освободили и оккупировали» — 25 %47. Столь серьезный разброс показателей вполне объясним, если рассмотреть, например, выборку цитат, посвященных Второй мировой войне.

Летом 1941 г., утверждают учебники, латыши встретили немцев как «освободителей». Причиной тому было «безжалостное обращение с населением в год власти коммунистов», который запомнился как «страшный год». Немцев приветствовали цветами, так как было «все равно, кто прогнал бы ненавистную советскую оккупационную власть из Латвии». Но беда была в том, что Гитлер был столь же тоталитарным вождем, как и Сталин, поэтому «уже в начале оккупации латыши утратили всякую надежду на восстановление независимости государства». Сообщается, что именно советские репрессии «виноваты» в том, что в Латвии не возникло движения сопротивления немецким оккупантам. При этом ученики должны знать, что «в тылу у немцев сражались только отряды, специально сформированные в Советском Союзе». В борьбу против Красной армии включились группы «национальных партизан», препятствовавших отступлению советских солдат и служащих, а также беженцев, «в «страшный год» выступивших против своего народа. Более того, они охраняли остающееся население от «мести» бежавших советских органов48.

В изложении материала о нацистских репрессиях и холокосте присутствует своего рода сдержанность. Во всех учебниках подчеркивается руководящая роль немецких нацистов в уничтожении евреев и цыган, но не во всех из них упоминается о соучастии латышских пособников в преступлениях. Сообщается о попытках нацистского руководства представить уничтожение евреев как дело рук самих латышей, «вовлекая» отдельных представителей латышского народа, обиженных коммунистами, в механизм террора («команда Арайса») и широкую антисемитскую пропаганду49.

Жители Латвии были «незаконно призваны» в Латышский легион СС, но при этом «боролись за свободу». Нацистская Германия решилась на создание легиона только после того, как начала терпеть поражения на Восточном фронте. Немецкое командование не доверяло латышским офицерам и, в нарушение «своих обещаний», назначало на высшие командные должности немцев. «Латышские воины, однако, сражались храбро, они верили, что свобода Латвии будет восстановлена». У латышей «были надежды, что со временем легион, так же как и латышские стрелки в Первой мировой войне и Освободительной борьбе, станут ядром армии восстановления независимой Латвии». Некоторые учебники избегают упоминаний о принадлежности Латышского легиона к войскам СС, в других разъясняется, что с организацией и частями СС латышей связывало «только название»50.

В разъяснении характера и итогов Второй мировой войны подчеркивается, что два тоталитарных режима стремились уничтожить друг друга, заставляя народ Латвии участвовать в этой борьбе в ущерб его национальным интересам. В результате латышский народ потерял большую часть своей интеллигенции, вынужденной бежать на Запад или попасть в руки советских репрессивных органов. Результатом войны для Латвии стало то, что она «снова попала под советское оккупационное ярмо». 23 августа 1944 г. правительство Советской Латвии «совершило противоправный акт, отдав России шесть волостей Абренского уезда». В 1945 г. на Потсдамской конференции И. Сталин добился согласия западных союзников на новый послевоенный порядок в Европе, в том числе «инкорпорацию» Латвии в состав СССР, хотя это признавали де-юре и не все страны Запада51. В ходе репрессий пострадало много невиновных людей, которых обвиняли в сотрудничестве с нацистами. 25 марта 1949 г. была организована массовая высылка жителей Латвии в Сибирь, ставшая «самой крупной и безжалостной акцией советской власти против населения Латвии в послевоенный период»52.

Латвийские учебники о советском строе повествуют исключительно в негативном ключе, утверждая, что компартия «никогда не выполняла того, что провозглашалось целями коммунизма», в том числе и в вопросе «честных отношений между большими и малыми народами». Подчеркивается «гигантомания» И. Сталина и партийно-государственного аппарата СССР, любыми средствами строивших могущественную державу в ущерб достижению провозглашенных коммунистических целей. Жители СССР были превращены в «послушных исполнителей воли вождя». «Используя честный труд рабочих, грабя крестьян, жестоко эксплуатируя заключенных трудовых лагерей, государство создало сильную промышленность. Это позволило сформировать крупные вооруженные силы»53.

В описании сталинских репрессий акцент делается на многомиллионной численности жертв и преследовании латышей по национальному признаку. Рассказывается о том, что «всех смелых, честных и сознательных людей, которые посмели усомниться в правильности действий Сталина», подвергали ужасающим репрессиям, причем большинство из заключенных в лагеря там погибли. Число жертв преподносится следующим образом: «По предположительным подсчетам, в тюрьмах предварительного следствия НКВД в 1936—1938 годах находилось 8 — 9 млн. человек, что составляло примерно 6 % всего населения СССР». Сообщается, что с 1930-го по 1937 г. в СССР «очень тяжело пострадали государственные деятели латышского происхождения», «погибло 73 тыс. ни в чем не повинных латышей». И в этой связи утверждается: «По жестокости Сталин намного превосходил первое большевистское правительство при Ленине»54.

Весь период «советской оккупации» (1944—1991 гг.) оценивается как проведение Москвой целенаправленного «геноцида против народа Латвии», в ходе которого СССР осуществлял «террор», «усиленную русификацию» и «колонизацию», пытался с помощью «мигрантов» и «необоснованного роста промышленности» добиться главной своей цели — «уничтожить идентичность» латышей55. Подчеркивается, что пострадало много «невиновных людей», которых «обвиняли в сотрудничестве с нацистами».

После войны сопротивление советской власти в Латвии было намного более широким и организованным, чем в 1940 г., так как «у населения Латвии уже был горький опыт советской оккупации». Несмотря на то, что в отрядах сопротивления были лица, «подготовленные немцами для борьбы в тылу Красной армии», это движение «носило национальный характер». Указывается, что большинство латышей поддерживали борьбу «национальных партизан», но позднее народная поддержка уменьшилась из-за репрессий. 25 марта 1949 г. была организована тайная массовая депортация жителей Латвии в Сибирь, ставшая «самой крупной и безжалостной акцией советской власти против населения Латвии в послевоенный период, которая не пощадила даже детей»56.

Восстановление и развитие промышленности в Латвийской ССР оценивается как «необоснованный рост промышленности» за счет «миграции» населения из других районов СССР и ущемления сельского хозяйства, подвергшегося коллективизации. Подчеркивается, что «последствиями этой политики были загрязнение природы, нехватка жилья и продуктов питания». Именно «миграция» стала «колоссальной проблемой» для Латвии, куда направились «инородцы» в «поисках лучшей жизни». В результате возникла угроза превращения латышей в национальное меньшинство (доля латышей сократилась с 77 до 52 %), Рига стала «перенаселенным городом», в котором «коренное население» жило в «тяжелых условиях», испытывало на себе «несправедливость» при распределении квартир. И делается вывод: «Руководство СССР целенаправленно наводняло Латвию сотнями тысяч мигрантов и с их помощью пыталось уничтожить идентичность народа Латвии»57.

В описании духовной и культурной жизни латвийского общества акцент делается на «усиленной русификации», «неблагоприятных условиях» развития латышской культуры и «уничтожении» латышского образования. Ученики должны знать, что одним из главных инструментов формирования советского общества была «усиленная русификация»: «Латыши на своей родной земле не могли разговаривать на своем родном языке с начальниками на рабочих местах, с врачами в лечебных учреждениях, с юристами в правоохранительных органах». Введение советской символики и эстетики сопровождалось уничтожением памятников времен Латвийской Республики, что «во всем мире называют вандализмом». Советские власти заставляли учить историю СССР (по сути, России), в которой «сведениям о Латвии было отведено весьма неприметное место». Их конечной целью было «уничтожить все обучение на латышском языке». Латышская культура если и развивалась, то «в неблагоприятных условиях». Латышей духовно укрепляли лишь Праздники песни и отдельные театральные постановки. С сожалением отмечается, что «ставшие популярными в 30-е годы писатель Вилис Лацис, поэты Янис Судрабкалн, Мирдза Кемпе и некоторые другие послушно выполняли заказы партии и правительства»58.

При описании уровня жизни в Латвийской ССР в период «стагнации» или «частичной стабилизации оккупационного режима» (1970-е — первая половина 1980-х гг.) делается акцент на бытовых трудностях, отсутствии свобод и экологических проблемах. Утверждается, что уровень жизни народа так и не достиг довоенного, даже в период «стагнации». Повысить его не позволяла чрезмерная зависимость от центральных органов власти СССР, а также неспособность республиканского руководства во главе с «враждебными любым национальным проявлениям приезжими латышского происхождения из Советского Союза — Арвидом Пельше и Аугустом Воссом» защитить интересы населения и предотвратить «разбазаривание природных богатств». Перечисляются внешние признаки «стагнации» в «оккупированной» Латвии: «дефицит продовольственных и промышленных товаров, падение трудолюбия и производительности труда, рост алкоголизма в обществе, усиление политики русификации, невыразительное однообразие художественного творчества и культурной среды, нерациональное использование и разорение природных ресурсов». Против советского режима в этот период выступали латышские диссиденты59.

Таким образом, в течение всего времени «советской оккупации» СССР целенаправленно проводил «геноцид против народа Латвии», осуществлял «террор», «усиленную русификацию» и «колонизацию», пытался с помощью «мигрантов» и «необоснованного роста промышленности» добиться главной своей цели — «уничтожить идентичность» латышей. Латышская культура если и развивалась, то «в неблагоприятных условиях», а уровень жизни народа так и не достиг довоенного даже в период «стагнации»60.

Начало «перестройки» превратилось в новое пробуждение латышского народа («Атмода»). 1—2 июня 1988 г. в Риге на пленуме творческих союзов интеллигенция открыто заявила о «советской оккупации» Латвии. Латышский народ, «у которого на его родине была ограничена свобода и отняты права самому решать свою судьбу, начал борьбу за свое существование». Был создан Народный фронт Латвии (НФЛ), который в ходе «песенной революции» объединил широкий спектр общественных групп и течений, но его руководство проводило радикализацию требований, вплоть до главного — «восстановления независимости». Делалось это постепенно, «чтобы не спровоцировать органы безопасности СССР на насильственное подавление движения»61.

Победивший на выборах НФЛ принял 4 мая 1990 г. в Верховном Совете Латвии [Латвийской ССР] Декларацию о восстановлении независимости Латвийской Республики. Указывается, что был объявлен переходный период к полному восстановлению независимости Латвийского государства. Делается вывод о том, что «если бы переходный период не был провозглашен, то это дало бы руководству СССР повод вмешаться с помощью военной силы. Именно этого он все время пытался добиться». Вопрос о фактическом обмане «инородцев», получивших от НФЛ обещания равных прав в независимом государстве, обходится с помощью следующей формулировки: «Благоразумная и терпимая национальная политика способствовала поддержке нацменьшинствами идеи независимости Латвии».

Вместе с тем «оккупанты», включая часть проживавших на территории Латвии «инородцев», сопротивлялись, «организовали мероприятия, направленные против стремления к независимости»62. Для более эмоционального восприятия учениками событий того времени на страницах учебника приводится карикатура на «мачеху-Россию», которая ругает трех «непослушных» детишек, символизирующих прибалтийские республики, приговаривая: «Иногда даже удивляюсь, зачем я вообще украла вас…»63. Повествуется о «враждебной» деятельности «Интерфронта» и «преступлениях» Рижского ОМОНа под руководством Компартии, в результате которых в январе 1991 г. в Риге погибло 6 человек.

В некоторых учебниках говорится о «серьезной поддержке», которую оказал Латвии в ее стремлении к независимости президент России Борис Ельцин, подписав 13 января 1991 г. соглашение о межгосударственных отношениях, и даже приводится его текст. Впрочем, в некоторых учебниках об этом умалчивается64.

После фактического «восстановления» независимости Латвии в августе 1991 г. началась «тяжелая работа» по укреплению атрибутов суверенитета (граница, дипломатические отношения, собственная валюта, армия, новые законы, превращение промышленности и сельского хозяйства в «независимые от России»). Подчеркивается, что Россия пыталась «помешать» выводу своих войск из Латвии и вступлению ее в ЕС и НАТО, используя в качестве повода статус «неграждан» и разногласия по вопросу истории Латвии во Второй мировой войне. Однако эти попытки не увенчались успехом благодаря поддержке США. Но Россия не унимается, продолжая высказывать Латвии упреки в нарушении прав русскоязычного населения, поддерживать радикальных политиков в требованиях придания русскому языку статуса второго государственного и критиковать реформу образования65. Состояние двусторонних отношений с РФ на современном этапе характеризуется следующим образом: «Надежды Латвии, что после вступления в ЕС и НАТО отношения с Россией нормализуются, не оправдались»66.

* * *

Анализ содержания учебников по истории Латвии показывает, что при изложении исторического материала у латвийских школьников сознательно формируется негативный этнический стереотип русских и эмоциональное отторжение России. Характерно, что представляемые школьникам «позитивные» примеры взаимодействия с русскими крайне малочисленны, причем тут же ретушируются антироссийскими выпадами.

Попытки передать «вековую боль латышского народа» через описание «славянской экспансии», «русских зверств», «российского империализма» и «советской оккупации» приводят к тотальному искажению действительной картины истории, в которой латышский народ вовсе не был жертвой, выжившей вопреки России. Выпячивание и смакование сцен насилия, обычных для прошлых эпох, выстраивание их в некое подобие «логической» цепочки, умолчание о реальных причинах тех или иных событий, смысле и механизме принятия военных и политических решений приводит к негативной мифологизации образа России, способствует закреплению у латышской молодежи русофобских комплексов и депрессивных настроений.

Следует отметить, что при подаче исторического материала, связанного с Россией, заметно сужаются попытки авторов учебников развивать критическое мышление у школьников, явно проявляется стремление навязать крайнюю антироссийскую точку зрения, интерпретацию, оценку. Несмотря на то, что в некоторых учебниках большое внимание уделяется текстам первоисточников, их подбор, как правило, тенденциозен и не нацелен на побуждение учащихся к самостоятельным исследованиям. Приходится констатировать, что в учебной литературе по истории Латвии нарушен баланс локальных, региональных, национальных, европейских и мировых перспектив в изложении фактов прошлого и настоящего по причине предвзятого отношения к России.

Печально, что в учебниках полно прямых фальсификаций, на которые идут авторы, если они могут «подтвердить» некий желаемый стереотип. Например, для иллюстрации «агрессивных» планов России используется следующее утверждение: «Царь Петр I заявил, что он “прорубит окно в Европу”»67. Хотя известно, что это выражение появилось в 1769 г. в «Письмах о России» Франческо Альгороти, где оно использовалось для образной констатации, а не для заявления о грядущих планах. Или сюжет о дозволении российских властей использовать для латгальского письма только «русский алфавит» трактуется следующим образом: «Почти 40 лет латгальцы оставались без книг на своем языке»68. Но в 1860-е гг. еще не был составлен собственно латгальский алфавит, а использовался «по старинке» польский, который и был на данной территории отменен. При этом «плач о латгальцах» не повторяется на страницах, описывающих «улманисовские времена» (1934—1940), когда публичное использование латгальского языка действительно выкорчевывалось жесткими административными методами.

Не выдерживает критики и желание представить, что большевики чуть ли не насильно «втянули» красных латышских стрелков в Гражданскую войну, в советские, партийные и репрессивные органы. Столь же антиисторично замалчивать прилив сил в левое движение Латвии накануне и в ходе событий лета 1940 г., акцентировать внимание на присутствии советских войск при выборах народного Сейма в 1940 г. и «забывать», что сама Латвийская Республика в 1918 г. провозглашалась в присутствии и некотором содействии немецких штыков, а удержалась в 1919 г. на англо-французских корабельных орудиях. Апофеозом вранья можно назвать «развязывание» Второй мировой И. Сталиным вместе с А. Гитлером или «геноцид» латышей в период существования Латвийской ССР.

Неприкрытая пропаганда в латвийских учебниках ненависти и вражды к России, как представляется, наиболее пагубно действует на латышских подростков, так как их русские сверстники, во-первых, значительно меньше доверяют местным учебникам истории, во-вторых, могут найти массу интересной и разнообразной информации о России за пределами школы, если хотят.

http://imhoclub.lv/ru/material/ognem_shtikom_i_lestju/page/2

ПРИМЕЧАНИЯ

maksim_kot: (Latvjustrelnieki)
Владимир Симиндей РоссияИсторик
«Огнем, штыком и лестью…»
Отрывки из новой книги




Наш автор Владимир Симиндей выпустил в свет научную монографию «Огнем, штыком и лестью. Мировые войны и их националистическая интерпретация в Прибалтике».

Научные рецензенты — доктор исторических наук Михаил Мельтюхов и кандидат исторических наук Андрей Петренко (оба — авторы книг по военной истории, затрагивающие Прибалтику).

Выносим на суд читателей отрывки из новой книги.





Войны ХХ века и «национальная предыстория»
в латвийских учебниках

Поощрение в Латвии на государственном уровне антироссийской и русофобской пропаганды (в том числе с помощью преднамеренного полного отождествления России и СССР периода 1930-х — 1950-х гг.) оказало существенное воздействие не только на академическую и университетскую историческую науку, но и на содержание преподавания школьных курсов истории.

Внимательное изучение учебной литературы, изданной за последнюю четверть века, показывает, что у латвийских учащихся должно складываться весьма своеобразное представление об образах латышей, восточных славян, Руси, русских и России, особенно в период мировых войн ХХ века.

Мы постарались на основе анализа и синтеза материалов из достаточно широкого массива учебников сделать квинтэссенцию, своего рода «визитную карточку» официальной латвийской истории для учащихся. И только от совести учителя все эти годы зависело и зависит — будет ли он на уроках сглаживать острые углы негативистских формулировок и провокационные утверждения из учебников и пособий или, наоборот, поведет «натаскивание» в их русле.

* * *

Как же выглядит этноцентрично-краеведческая картина мира, согласно школьным учебникам Латвии?



Во II тысячелетии до н. э. на территории нынешней Латвии распространились поселения «прямых предков латышей — племен балтов». К концу I тысячелетия до н. э. эти племена населяли «часть современной Польши, территории Калининградской области, Белоруссии, Литвы, Латвии, а также Псковской и Смоленской областей». Когда на территорию современной России «позднее пришли славянские племена, жившие там балты смешались со славянами»1. «В результате экспансии славян», как предполагают ученые, были вытеснены в Латгалию восточные балты, из которых затем выделились латгалы2.

С древнейших времен латышский народ отличался особой музыкальностью. Латышских народных песен «сохранилось так много, как ни у одного другого народа на свете»3. Жители прибрежных районов славились своим умением строить лодки и корабли. Большого мастерства достигли предки латышей и в изготовлении ювелирных изделий.

Большое внимание уделяется «славянской и русской экспансии» в период раннего Средневековья, ее «геополитическому» характеру. Показательно, что даже набеги викингов подаются как «сговор» со славянами: приводится адаптированное переложение саги (без указания атрибутов и четкой «привязки» к Латвии) о том, что в V веке некий Старкадар вместе со славянским правителем Вино отправился в военный поход против народов, проживавших на побережье Балтики4. Волну «экспансии против народов балтов и балтийских финнов» связывают с начавшимся в VI—VIII веках движением славянских племен, при этом подчеркивается, что ареал балтов в Восточной Европе значительно сократился.

«Геополитическое» положение Латвии способствовало развитию морских и речных торговых путей, однако привлекало внимание к удобным гаваням различных захватчиков. Соседи, чужие племена и народы, многократно пытались покорить предков латышей, но всегда получали достойный отпор. Им приходилось героически сражаться против захватчиков из Руси, которые пытались захватить земли вдоль Даугавы. Русские князья стремились подчинить латгалов, ливов и эстов5. При этом латгальские земли, «возможно», находились в зависимости от Новгородского и Полоцкого княжеств6.

В целом вопрос о вассально-даннической зависимости древнелатвийских племен от Руси и образования на их территории протогосударств подается крайне туманно. С одной стороны, утверждается, что «под влиянием Руси на землях, которые населяли латгалы, образовались ряд небольших государств — Ерсика, Кокнесе, Талава»7, с другой стороны, подчеркивается, что владения правителей замков лишь «походили на мелкие государства»8, а «степень политической организации балтов на территории Латвии все же нельзя идентифицировать с феодальными государствами западноевропейского типа»9. При этом «задним числом» реконструируется образ мыслей правителя Ерсики Висвалдиса, который «хотя и считался вассалом полоцкого князя, все же стремился сохранить свою независимость»10. Между тем тесные контакты с Полоцким, Псковским и Новгородским княжествами (в латышском языке закрепилось за русскими название «krievi» — «кривичи») оказали существенное влияние на латгалов, часть земгалов и ливов. Так, в учебниках вскользь сообщается о принятии из Руси православия и заимствовании лексики, связанной с христианством: «в ХII веке в Ерсике и Кокнесе уже действовали православные церкви, в которых богослужение вели как русские, так и латгальские священники»11, «в латышском языке очень многие слова, обозначающие понятия христианского культа, заимствованы из языка православных славян»12. При этом в учебнике Г. Курловича и А. Томашунса помещена карта региона под заголовком «Приход христианства на территорию Латвии в IX—XIII веках», на которой жирными черными стрелками, в отличие от пунктирных с Запада, изображен «натиск» православия13.

Предки латышей почти целый век храбро сражались за независимость, но «подчинение балтов и прибалтийских финнов в XIII веке было закономерным результатом геополитических игр между западноевропейской (германской) и восточноевропейской (славянской) христианскими цивилизациями». В результате победило западноевропейское направление экспансии14. Несмотря на героическое сопротивление древних латышей, длившееся почти столетие, в течение XIII века все же возобладала немецкая сила: только в «безвыходной ситуации» принималось предложение о сдаче. При этом недвусмысленно намекается на «предательство» русских князей в ходе борьбы древнелатышских племен с немцами, вне контекста событий и обычаев того времени: «Войска новгородского и псковского князей все чаще вторгались в Талаву. Таким образом, оставшись без союзников, латгалы в 1214 г. сдались крестоносцам»; «Понимая, что полоцкий князь не в состоянии помочь в борьбе с немецкими захватчиками, правитель Кокнесе Ветсеке заключил в 1205 г. мирный договор с епископом Альбертом»15.

Господство иноземцев в Латвии длилось до свершения многовековой мечты латышей — создания независимого национального государства. Латышский народ, являющийся «основной нацией Латвийской Республики», образовался в XIII—XVII веках в процессе этнической консолидации куршей, земгалов, селов и латгалов, а также частично — в результате ассимиляции ливов16. Крестьяне сохранили духовные ценности своего народа, народное искусство.

Несмотря на продолжавшееся 700 лет угнетение латышей, период владычества шведов иногда называют своего рода «золотым веком» в истории Латвии, а «Курземско-Земгальское» (Курляндское) герцогство даже имело свои заморские колонии (Тобаго и земли на территории Гамбии).

Централизация России как крупного государства с «агрессивными устремлениями» повлекла за собой настойчивые попытки овладеть прибалтийскими землями. Ливонская война принесла «неслыханные бедствия латышскому народу»17: русскими были «полностью разграблены и сожжены» не только замки и немецкие поместья, но и крестьянские хозяйства латышей, а их самих «безжалостно убивали»18. Лишь из-за плохой организации русские вынуждены были уступить Ливонию Речи Посполитой и Швеции. При этом русские виноваты в том, что латышские крестьяне получили, помимо оставшихся немецких баронов, еще и новых господ, а вольный город Рига сдался полякам19.

Еще большее разорение Латвии русские совершили при Петре I: «На завоеванной территории русские войска занимались грабежом, поджогами, убивали или уводили в плен местных жителей»20. При изложении материала о развертывании Северной войны между Россией и Швецией, по итогам которой к России была присоединена территория «Видземе», акцент делается на «заявлении» царя Петра I о том, что он «прорубит окно в Европу», а также на «опустошительном» вторжении в Лифляндию (Видземе). Школьники должны знать о неких «особых военных отрядах», «рыскавших» по Латвии в поисках еще не разграбленных и несожженных селений, чтобы нанести шведам наибольшие потери21. Разорение региона продолжалось еще несколько лет и достигло «невероятных размеров». Судьбу Лифляндии решила битва под Полтавой в 1709 г., в ходе которой Петр I нанес окончательное поражение главным силам шведов. Это позволило осадить Ригу, и 4 июля 1710 г. город сдался. В 1721 г. в финском городе Ништадте был заключен мирный договор между Россией и Швецией, по которому Видземе (Лифляндия) была «официально инкорпорирована» в Российскую империю. «Курземско-Земгальское» герцогство также попало под полный контроль России22.

При рассмотрении вопроса об «инкорпорации Латгале» в состав России указывается, что это произошло в результате первого раздела Польши в 1772 г. Три великих державы «использовали государственную слабость и внутреннюю нестабильность Польши», проведя еще два раздела Речи Посполитой (в 1793-м и 1795 гг.), в результате чего Польское государство перестало существовать. Указывается на то, что «инкорпорация» Латгале легализовала фактическую зависимость «польских восточных территорий» от России после Северной войны. И делается вывод: «В результате раздела Польши углубилась обособленность Латгале от остальной населенной латышами территории»23. Обращается внимание на то, что российские войска после Северной войны не покинули территорию герцогства и остались там «для гарантирования безопасности герцогини [Анны Ивановны]». Указывается на совпадение интересов России, желавшей расширить свои владения и получить важные порты на Балтике — Вентспилс и Лиепаю [Виндаву и Либаву], и курляндского дворянства, осознававшего необходимость крепкой власти для подавления бунта и контроля над крестьянами. При этом подчеркивается, что Россия воспользовалась хозяйственно-политическим упадком, царившим в герцогстве, для захвата новой территории, «вынудив Петра Бирона за огромную сумму денег отказаться от герцогства»24. С присоединением Латгале вся территория Латвии оказалась в составе России, однако «раздробленность Латвии» сохранилась, так как «латышские земли» были включены в состав трех различных губерний — Лифляндской, Курляндской и Витебской.

Присоединение Латвии к России в XVIII веке лишь ухудшило положение латышских крестьян и усилило отъединенность Латгалии, ставшей частью Витебской губернии25. Латышский народ испытывал «двойной национальный гнет» — как со стороны немецких помещиков и священников, так и от русского правительства и чиновников, которые пытались «спаивать» крестьян. При этом, в 1817-м и 1819 гг. крестьяне, соответственно, Курляндии и Лифляндии стали лично свободными, но безземельными. Такие действия властей породили череду крестьянских восстаний и в последующем — массовый переход крестьян в православие (в надежде на землю), а также отток сельского населения в города. Только в 1849 г. правительством был серьезно ограничен произвол помещиков и введено право выкупа земли: «Помещикам следовало смириться с мыслью, что латышским крестьянам может принадлежать земля». В 1861 г. крепостное право было отменено и в Латгалии26. Отмена крепостного права и барщины, дозволение выкупать землю и хутора, проведенные царским правительством реформы управления, первые ростки «духовного возрождения» «постепенно ликвидировали прежнее бесправное положение латышей». Росло благосостояние крестьян, которые начали отдавать своих детей в высшие учебные заведения, читали книги и календари. При этом «угнетатели» недооценивали латышский народ, неудержимо стремившийся к знаниям и способный выдвинуть из своей среды выдающихся ученых, писателей, поэтов, художников и музыкантов27.

Индустриализация в прибалтийских губерниях, во второй половине XIX века превратившая Ригу в третий по величине промышленный центр Российской империи, привела к социальной напряженности, способствовала распространению социалистических идей. Подчеркивается, что она сопровождалась русификацией. Рост опасений правительства в нелояльности немецкого дворянства (по примеру польского) и влияние славянофилов, выступавших с «идеей единой России», привели к большему государственному вмешательству в жизнь Курляндии, Лифляндии и Эстляндии. Этому способствовали и призывы отдельных прибалтийских немцев начать онемечивание латышей и эстонцев. Санкт-Петербург в ответ разрешил деятельность латышских обществ, что обострило «отношения немцев и латышей в кругах образованных людей». Польстившейся на дуновения перемен малочисленной латышской интеллигенции после обострения ссоры с немцами пришлось искать соответствующую работу в других российских губерниях. На смену немецкому засилью в официальных учреждениях и школах пришла русификация: «латышский язык находился под практически полным запретом», в Латгале (после польского восстания 1863 г.) было запрещено книгопечатание латинским шрифтом. Дозволение использовать только «русский алфавит» трактуется следующим образом: «Почти 40 лет латгальцы оставались без книг на своем языке»28.

Особое внимание в учебниках уделяется «национальному пробуждению» латышей («Атмода»), начало которому положило «движение за осознание, сбережение и защиту латышского языка и народа». Рассказывается о кружке «младолатышей», о стремительном культурном подъеме, проявившемся в создании сети национальных культурно-просветительных, певческих и хозяйственных обществ, печатных изданий, в развитии театрального искусства и литературы. Просветитель Атис Кронвалд совершенствовал родной язык, создав новые для латышей слова: поэзия, история, страсть, тетрадь, письмо, Отечество и др. Выделяется большое значение для «Атмоды» «самой радикальной газеты» — «Петербургас Авизес», создания Рижского латышского общества в 1868 г., а также проведения первого всеобщего Праздника песни латышей в 1873 г. Упоминается о том, что в 1870-е гг. произошел первый раскол среди идеологов «Атмоды» (часть из них не считала нужным бороться против русификации). В целом царская национальная политика в 1860-е — 1880-е гг. не только допускала некоторую оппозицию балтийским немцам, чтобы способствовать русификации, но и задействовала консервативные немецкие круги для недопущения национального возрождения латышей. Но она потерпела крах, так как идеи «Атмоды» успели глубоко укорениться и повлиять на формирование национально-государственного самосознания латышей29.

В контексте национально-освободительной борьбы рассматриваются события «первой народной революции» 1905 г. Ученики должны усвоить, что в Российской империи у латышского народа не было подлинной свободы вероисповедания, были ограничены возможности высказывать свои взгляды в прессе, создавать общества, занимать высокие должности в государственных учреждениях. Политикой правительства были не удовлетворены все слои общества, в том числе предприниматели. Они требовали большей свободы, а во многих местах — и права на самоопределение, «ибо осознавали, что многие проблемы в государстве возникают из-за неправильной национальной политики». Революция 1905 г. стала самым широким народным движением в Латвии. Латыши особенно тяжело испытывали на себе наложенные российским государственным строем ограничения гражданских свобод и политику русификации, а также все еще привилегированное положение балтийских немцев на селе и отчасти в городах. В 1904 г. на основе нелегальных кружков была создана Латышская социал-демократическая рабочая партия. Признается, что она «сначала была более популярной», чем Латышский социал-демократический союз, «признававший национальные интересы и частную собственность на землю». В Латвии происходили массовые демонстрации, забастовки, столкновения с полицией и армией, поджоги поместий, погромы водочных лавок. В ответ царское правительство развернуло жестокие репрессии, сжигало дома и отнимало имущество. Сообщается, что карательными экспедициями30 и военно-полевыми судами почти без всякого сопротивления (действовали лишь «лесные братья») и расследования «были убиты, заключены в тюрьмы и сосланы в Сибирь 10 тыс. человек». Внимание учеников акцентируется на том, что среди понесших наказание было очень много народных учителей, так как во время революции «они были активными организаторами сопротивления». Не без гордости отмечается, что во время «первой народной революции» в России революционеры Латвии были одними из самых активных борцов против царской власти. Подчеркивается, что борьба латышского народа против царя и немецких помещиков означала борьбу за свое национальное освобождение, против онемечивания и русификации. Констатируется, что именно под воздействием революции 1905 г. в сознании народа утвердилась «идея самоопределения латышей».

Царское правительство было вынуждено уступить некоторым демократическим требованиям. Вместе с тем, после революции оно «всячески способствовало переселению латышей в Россию, особенно молодежи, которая желала учиться». Также отмечается волна эмиграции латышей на Запад. Констатируется, что после 1905 г. «возросло доверие царского правительства к немецкому дворянству, позиции которого вновь укрепились»31. В учебниках подробно описывается бедственное положение латышей и их родины с началом Первой мировой войны, приводятся ошибки и возможные злонамеренные действия царских властей. Описывается принудительная эвакуация в 1915 г. всех мужчин 18—45 лет из Курземе, уничтожение отступавшими русскими войсками посевов и домов, вывоз во внутренние районы России «около 500 промышленных предприятий, из которых после войны было возвращено только 42». Правительство якобы не заботилось о беженцах, которых покинуть родину «заставили силой русские войска» и «в товарных вагонах развезли по всей России». Помогать им вызвался созданный в Петрограде Латышский центральный комитет по оказанию помощи беженцам, который «в то время являлся единственной руководящей организацией всего латышского народа».

Утверждается, будто русские войска «оставили Курземе и Земгале без серьезного сопротивления врагу; казалось, что они не считали эту территорию своей землей, за которую стоило сражаться». Именно с этим связано появление в латышском обществе идеи создания латышских войсковых подразделений. Вслед за тирадой о том, что «царское правительство не доверяло малым национальным меньшинствам Российской империи, но уступило требованиям латышской общественности и согласилось на создание латышских стрелковых батальонов, а позднее полков», рассказывается об утверждении в июле 1915 г. правил формирования батальонов и публикации воззвания «Собирайтесь под латышские знамена!». Учащимся, вопреки общеизвестным фактам, внушается, что части латышских стрелков были «первыми национальными войсковыми подразделениями в армии царской России». Описываются храбрость латышских стрелков и их «бессмысленные» потери на фронте, без внятной критики приводится слух о том, что «верховное командование русской армии сознательно стремилось уничтожить латышские полки»32.

В латвийской школе подчеркивается, что Февральская революция 1917 г. открыла «широкие возможности для автономии живущих в России народов»33. Ученикам сообщается, что после Февральской революции мнения о дальнейшей судьбе Латвии были разными. Временное правительство считало Латвию неотъемлемой частью России, у населения которой не могло быть никаких прав на самоопределение. Крупнейшей латышской партией того времени была ЛСДРП, которая раскололась на две группы — большевиков и меньшевиков. Большевики считали, что Латвия должна быть в составе России. Они были убеждены, что большевики должны взять всю власть в России, а также в Латвии, действуя в соответствии с учением Карла Маркса о государстве диктатуры рабочих. Меньшевики «в большей мере защищали интересы латышского народа». Они требовали автономии для Латвии, «чтобы латышский народ на своей земле мог свободно выбирать путь своего хозяйственного и культурного развития». Позднее они примкнули к сторонникам идеи независимого Латвийского государства и окончательно порвали с большевиками34.

Октябрь 1917 г. обострил военное и внутриполитическое положение в России, которое «не позволяло большевистскому правительству проводить империалистическую политику». Но большевики «не отказались от имперской идеи, лишь замаскировав ее интернационализмом и тезисом о праве наций на самоопределение». В учебниках признается, что сразу же после революции в Петрограде в неоккупированной части Латвии — в Цесисе, Валмиере и Валке была установлена власть большевиков. Повествуется и о том, что прошедший в декабре 1917 г. в Валмиере II съезд Советов рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии не только провозгласил советскую власть и избрал советское правительство — «Исколат», но и объявил о включении Латгале в состав Латвии. При этом утверждается, что «управляемая Исколатом часть Латвии не стала независимым и самостоятельным государством»35.

Сложные и противоречивые события Гражданской войны, немецкой оккупации и иностранной интервенции на территории Латвии сводятся к понятию «Освободительная борьба». Термин «гражданская война» не употребляется. Попытка латышских коммунистов вернуть власть в Латвии в 1918—1919 гг. трактуется как проявление российско-большевистского «империализма», «военное вторжение и разжигание гражданской войны». Задачей советского правительства П. Стучки было «создание латвийского государства, зависимого от России». Отмечается, что пока большевики приступали к «организации захвата Латвии», а немцы были в замешательстве от поражения в Первой мировой войне, национальные силы успели 18 ноября 1918 г. на общем собрании в Риге провозгласить основание Латвийской Республики. В марте 1919 г. большевикам, реквизировавшим частные предприятия, удалось частично решить проблему безработицы в городах, но «надежды крестьян получить землю были обмануты». Упоминается о введении советской властью бесплатной медицинской помощи и образования, основании Латвийского университета, Латвийской академии художеств и Художественного музея во главе с видным живописцем Вильгельмом Пурвитисом.

Однако мероприятия советской власти «не получили поддержки латышского народа», особенно крестьян, рассчитывавших на раздачу, а не временную аренду ставшей госсобственностью помещичьей земли. Правительство Советской Латвии «утратило всякую поддержку народа», но почему-то пало только под ударами немецких вооруженных сил, специально оставленных Англией, Францией и США для борьбы с большевиками, а также созданных «латышских национальных войск». Между ними иногда «по недоразумению» происходили столкновения. Вскользь упоминается также об «одной русской роте», воевавшей против большевиков. В учебниках отмечается террор, устроенный немцами после взятия Риги 22 мая 1919 г. против советских работников, красноармейцев и рабочих, в ходе которого «к сожалению, …пострадало много мирных жителей»36.

Феномен красных латышских стрелков в России объясняется их «тяжелым положением» после развала старой русской армии, с учетом оккупации Латвии немецкими войсками, а также «большевистской агитацией». Утверждается, что именно «гордость стрелков не позволяла сдаться, поэтому они остались в своих полках и оказались на службе у правительства большевиков». Российские коммунисты «широко вовлекали» латышские стрелковые части как «наемников» в военно-революционные действия, в том числе «посылали на ликвидацию бунта бывших союзников большевиков — левых эсеров в Москве». Вместе с тем упоминается о существовании двух латышских полков, сражавшихся на стороне белых37.

В повествовании о наступлении немецких и «русских белогвардейских войск» П. Бермондта-Авалова делается акцент на их зверствах, которые «объединили латышей» в борьбе с ними. Даже после поражения, нанесенного латышами при поддержке британской и французской корабельной артиллерии, «немецкие и русские войска», отступая, «разоряли, жгли и грабили все, что только могли»38. Во время «Освободительной борьбы», которая завершилась подписанием 11 августа 1920 г. мирного договора с Советской Россией и признанием Москвой независимого Латвийского государства «на вечные времена», сильно выросло и окрепло «государственное сознание латышей, вера в свое государство и его будущее»39.

В 1920-е гг. «многострадальный народ» строил свое государство, восстанавливая хозяйство и развивая демократию. Земельная реформа привела к образованию новых и укреплению старых крестьянских хозяйств, которые не только полностью обеспечивали Латвию сельхозпродуктами, но и продавали их за границу. Поощрялась общественная активность, бурно развивался парламентаризм. Однако закон о выборах имел много недостатков; 15 мая 1934 г. Карлис Улманис совершил государственный переворот. Начались «улманисовские времена» — «противоречивый период» в истории Латвии: с одной стороны, попрание демократических начал, с другой стороны, «рост благосостояния народа» и «весьма значительные успехи» в хозяйственной жизни (возведение в Риге самого большого крытого рынка в Европе и строительство Кегумской ГЭС, производство фотоаппаратов «Minox»)40.

В латвийских учебниках утверждается, что Вторую мировую войну «развязали» Гитлер и Сталин41. Нападение Германии на Польшу 1 сентября 1939 г. напрямую связывается с «пактом Молотова — Риббентропа»: «Это нападение смогло произойти потому, что 23 августа 1939 г. министры Советского Союза и Германии Молотов и Риббентроп подписали секретные протоколы…, которые предусматривали оккупацию государств, находящихся между обеими державами, и раздел их территории». Более того, со ссылкой на неназванные архивные источники утверждается: «Сталин желал войны настолько же, насколько желали войны Гитлер, Муссолини и японцы, и у него была своя роль в том, что война началась»42.

О «пакте Молотова — Риббентропа» как первоисточнике «советской оккупации» Латвии говорится во всех латвийских учебниках истории ХХ века. Подчеркивается, что, несмотря на взаимную идеологическую ненависть, Гитлер и Сталин «единодушно договорились об уничтожении новых государств, появившихся после краха старых империй». Среди наиболее эмоциональных оценок советско-германского договора о ненападении и секретных приложений к нему можно выделить следующую: «Заключившие договор стороны умышленно и бессовестно не принимали во внимание права балтийских стран, Польши, Финляндии и Румынии на свободу, независимость и самоопределение»43.

Проведение «советской оккупации» Латвии является одной из центральных тем латвийских учебников истории. Подчеркивается, что в июне 1940 г. советское правительство под угрозой военной силы и надуманным предлогом категорически потребовало, чтобы правительство Латвии разрешило разместить в Латвии любое количество военнослужащих Красной армии. Улманису было обещано, что Латвийское государство не утратит независимость. Правительство Улманиса, «не спросив мнения народа, согласилось с таким несправедливым требованием, чтобы уберечь население от тяжелых жертв в неравной войне». В результате 17 июня 1940 г. «впервые после Освободительной борьбы Латвию оккупировали войска чужого государства». Улманис выступил по радио сразу после входа в Латвию «оккупационной армии», сообщив народу, что «Кабинет министров подал в отставку, но он остается на своем месте»44.

Процесс установления советской власти в Латвии сопровождался кремлевскими «провокациями» и активностью просоветских «коллаборационистов». Сообщается, что 15 июня 1940 г. на латышских пограничников в Масленках напали красноармейцы, а 18 июня в Латвию вместе с Красной армией прибыл спецпредставитель Москвы А. Вышинский для составления угодного СССР правительства во главе с Августом Кирхенштейном. Советские спецслужбы «начали провоцировать демонстрации и уличные шествия недовольных жителей в самых больших городах Латвии, а также способствовали их столкновениям с полицией». При этом признается, что среди участников демонстраций и шествий «были и добровольцы», верившие в коммунизм или надеявшиеся извлечь какие-то блага из смены власти. Подчеркивается, что «таких людей называют попутчиками, а тех, кто активно сотрудничал с оккупационной властью, называют иностранным словом коллаборанты»45.

http://imhoclub.lv/ru/material/ognem_shtikom_i_lestju#ixzz3nfCANEjU
Продолжение по ссылке: http://imhoclub.lv/ru/material/ognem_shtikom_i_lestju/page/2#ixzz3nfCrdnAc

или в ЖЖ: Войны ХХ века и «национальная предыстория» в латвийских учебниках (2)

ПРИМЕЧАНИЯ - по ссылке




maksim_kot: (kommi-kot)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] vbulahtin в Еще один рассказ из Всемирного следопыта_слабонервным не смотреть
Как это было. Штурм Централки.
Специальный корреспондент солидной консервативной газеты «Temps» телеграфировал в эту газету из Петербурга 21 (8) сентября:
«Позапрошлой ночью группа в 70 человек напала на Рижскую центральную тюрьму, перерезала телеграфные линии и посредством веревочных лестниц влезла в тюремный двор, где после жаркой стычки было убито двое тюремных сторожей и трое тяжело ранено, Манифестанты освободили тогда двоих политических, которые находились под военным судом и ждали смертного приговора. Во время преследования манифестантов, которые успели скрыться, за исключением двух, подвергшихся аресту, был убит один агент и ранено несколько полицейских».

Ленин («Пролетарий» № 18, 26 (13) сентября 1905 г.)Read more... )
maksim_kot: (Latvjustrelnieki)
Очередной мини-сериал Скараманги, о журнале которого я периодически напоминаю френдам. Через сто лет есть ещё такие кто хочет вернуть эту РОССИЮ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ- 1908.

Оригинал взят у [livejournal.com profile] skaramanga_1972 в BIBLIO. РОССИЯ КОТОРУЮ ПОТЕРЯЛИ. ПОЛОВОЙ РЫНОК ПОЛОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ. ОДИНОЧКИ. МАЛОЛЕТНИЕ В ПРИТОНАХ
Первая глава сегодня - про проституток-одиночек, или, как сейчас их называют, индивидуалок, а вторая - про притоны - злачные места, где можно было испытать "запрещенные удовольствия" (http://skaramanga-1972.livejournal.com/310346.html , http://skaramanga-1972.livejournal.com/310772.html) как обычной извращенной публике, так и агентам полиции. Причем у последних был не только "животный интерес", они работали "крышей" для подобных "заведений". Но об этом в одном из последующих материалов...


Read more... )

maksim_kot: (Latvjustrelnieki)
Copy of P9190288Третий репортаж из "Углового дома", бывшего "офиса" КГБ ЛССР, будет про инсталляции связанные с военно-историческими артефактами.
Экспозиция называется "10 рассказов вещей о человеке и власти". Также будут несколько кадров с экспозиции "Чемодан л
атыша". На этом я завершу обзор четвёртого этажа, и следующий раз я продолжу вас знакомить с другими экспозициями.

Предыдущие части:
Угловой дом. Чека.
и
Угловой дом. Вещи.

Сегодня вы увидите оружие 1905 года, ПМВ, ВЭФ 1935 года, Кирхенштейн, латышские стрелки, "кино и немцы" и американская "вата"...


Сначала описание концепции из газеты Углового дома:

"Десять рассказов вещей о человеке и власти
Будничные функциональные вещи, некогда изготовленные для конкретного использования, становятся музейными предметами, хранимыми для будущего, благодаря рассказам-судьбам, для которых эти вещи служат иллюстрациями и свидетельствами. На выставке Музея истории Риги и мореходства 10 «рассказчиков» — 10 подлинных вещей — повествуют об исторических драмах и перипетиях прошлого века. Какое же послание получит человек XXI века от этих внешне скромных предметов?
Прежде всего, это история самой вещи, которая несет в себе основную информацию о своем происхождении и начальной функции, более или менее достоверные сведения о прежнем владельце (или владельцах) этой вещи и о ее поступлении в музей.
В контексте выставки наиболее важен рассказ о владельце. Это очень личная история конкретного человека, которому принадлежала данная вещь, кто использовал ее, а в некоторых случаях и сам изготовил, для кого она была «своей». Это рассказ о человеке, на судьбу которого однажды повлияла власть, заставив сделать выбор — подчиниться обстоятельствам, продиктованным властью, или, напротив, бороться с ними.
Каждая вещь связана с другими предметами, находящимися в собрании музея, которые дополняют и продолжают ее историю, позволяя прямо или опосредованно рассказать похожие жизненные повести или связанные со сменой власти рассказы о судьбах общества и государства.
Выставку открывает Рассказ гармошки о людях, участвовавших в революции 1905 года. Трагическая судьба латышских стрелков в Первой мировой войне раскрывается в Рассказе карты тяжелораненого пациента. Балтийским немцам-репатриантам и их судьбамм после 1939 года посвящен Рассказ пишущей машинки. А в Рассказе мужского костюма говорится о выборе человека сотрудничать с оккупантами. Об уничтожении высшего офицерства Латвийской армии после советской оккупации говорится в Рассказе портсигара, об уничтожении Латвийского мореходства — в Рассказе книги. О суровой судьбе промышленников Латвии мы узнаем из Рассказа коробки из-под сластей, а о судьбах латышских интеллигентов после советской оккупации — из Рассказа радиоприемника. Рассказ потерянной вещи повествует о насильно присвоенных или уничтоженных вещах, которые больше не существуют, и о вещах, которые могли бы пропасть, но благодаря человеческой отваге сохранились для будущих поколений.
Совершенно особенный рассказ — Сапоги солдата Вермахта. Из него мы узнаем о легендарной женщине Мерии Гринберге и ее смелости в столкновении с властью. Потомок двух известных в XIX веке семей латышской интеллигенции (Гросвальды и Гринберги), сотрудница Государственного музея истории Мерия Гринберга носила эти сапоги с 7 октября 1944 года до 10 февраля 1946 года, когда в качестве добровольного проводника следила за вывезенными немецкими нацистами в Судеты музейными сокровищами Латвии, сохранила их и позаботилась об их возвращении в Ригу. Но действия самоотверженной музейной сотрудницы показались советской власти непонятными и подозрительными. После того, как она вернулась в Ригу, вместо благодарности последовали бесконечные требования объяснений и справок. 21 декабря 1950 года Мерию Гринбергу уволили из музея, и всю оставшуюся жизнь она была вынуждена работать на фабрике."
Организатор: Музей истории Риги и мореходства
Автор художественного решения выставки: ООО «Н2Е»


После необходимого, как я считаю, описания перейдём к фотоиллюстрациям. Скажу сразу - не все рассказы я обстоятельно фотографировал. Практически вся экспозиция в затемнённых помещениях с точечным светом и моя "мыльница" ловила не всё что я фоткал, так что часть просто пришлось удалить.

Рассказ гармошки о революции 1905 года.

Copy of P9190292
1. Вход в комнату и вывеска перед ней.
Вы можете оценить всю прелесть хождения по "катакомбам". В центре "аккордеон", по краям пара стендов.

Copy of P9190290
2. Самодельное оружие революционеров. Укрупнённая часть верхнего фото.
Пистолеты немного чётче и крупнее :) Оружие в тот период изготавливалось подпольно на заводах Риги.

Copy of P9190291
3. Вооружение революционеров - "холодное".

В этом году 110 -я годовщина революции 1905 года и я буду периодически напоминать вам об этом!

Рассказ карты тяжелораненого пациента. Латышские стрелки в ПМВ.

Copy of P9190293
4. Оформление очень концептуальное и привлекательное.

Copy of P9190294
5. Фото-стенды с обведённым героем и прилагающейся "к нему" мед-карте.

Copy of P9190295
6. Всё в полумраке - что "поймал", то и есть.
Будете делать выставку "про войну" - такой концепт очень хорош для привлечения юных историков.

Рассказ пишущей машинки о немцах-репатриантах 1939 года.

Copy of P9190296
7. Хроника, машинка, в нишах кое-какие безделушки.

Copy of P9190297
8. По договору 1939 годе между Германией и Литвой, Латвией, Эстонией в фатерлянд возвращались/репатриировались балтийские немцы. Большая часть уехала попросту с одним чемоданом. Собственность доставшуюся практически бесплатно, до самого 1940 года делили латышские/еврейские/русские буржуа. Потом их национализировала Советская власть :) а в 1941 их "поровняли" вернувшиеся немцы :(
На снимке газета "Латвияс Вестнесис" ("Латвийский вестник" - официальный печатный орган государства) в которой перечислялись немцы лишённые гражданства Латвии (номер за ноябрь 1939 года).

Рассказ портсигара - "об уничтожении высшего офицерства Латвийской армии после советской оккупации".

Copy of P9190298
9. Портсигар, 1938 года выпуска. Подарен генералу Людвигу Болштейну на 50-летие офицерами латвийской армии.

Copy of P9190299
10. Людвиг Болштейнс застрелился 21 июня 1940 года - в предсмертной записке написал:
«Мы, латыши, построили для себя новый замечательный дом, свое государство. Чужая власть хочет заставить, чтобы мы сами разрушили его. Я не могу участвовать в этом. Генерал Болштейн /подпись/».

Некоторая расшифровка символов с портсигара.
Верхняя часть - мотив военного ордена Лачплесиса: "Лачплесис борется с медведем".
Ниже - миниатюры нагрудных знаков полков: 11-го Добельского, 5-го Цесисского, Земгальского артиллерийского и Лиепайского полка айзсаргов.

Рассказ мужского костюма в котором говорится "о выборе человека сотрудничать с оккупантами".

Copy of P9190300
11. Сомнительная тема, но не забываем где находимся!
Этим самым "человеком" оказывается, да, именно он! -

Copy of P9190301
12. Августс Кирхенштейнс. Здесь вся его биографическая линия.
Родился 18 сентября 1872 года, почти ровесник Ленина!

Copy of P9190302
13. Революционер, учёный-микробиолог, один из основателей академической науки в Латвии ... и вдруг! --

Copy of P9190303
14. ...в 1940 году...(немного кинохроники)...

Copy of P9190304
15. ...становится главой правительства Советской Латвии! Вот какая непоследовательность! :))

Писавшие "аннотацию" к сей экспозиции явно манипулировали событиями по своему усмотрению.

Copy of P9190306
16. Август Кирхенштейн (в центре) среди лётчиков 1-го латышского бомбардировочного полка Красной Армии, 1944 год.

Copy of P9190307
17. Сверху вниз слева направо: Заместитель председателя Верховного Совета ЛССР, 1946г.;
На приёме у Кирхенштейна 1940 год, под портретом Сталина;
В лаборатории института микробиологии 1950 г.;
Кирхенштейн получает премию Медицинской Академии наук СССР имени Николая Гамалея, 1954 год;
Кирхенштейн (в центре) на Первом празднике песни и танца в Риге, июль 1948 года (сзади фоном Кафедральный собор).
Два листка - текст речи 31 декабря 1947 года на латвийском радио.

Copy of P9190308
18. В центре тот самый костюм Августа Кирхенштейна. Сшит в конце 30-х годов.

Рассказ книги "об уничтожении Латвийского мореходства"

Copy of P9190310
19. "ужасы нашего городка"

Copy of P9190312
20. сработала вспышка :)

Рассказ коробки из-под сластей - "О суровой судьбе промышленников Латвии"

Copy of P9190314
21. "Суровая судьба" эксплуататоров трудового народа ясно показана по стеночке, "сладости" по центру в нише.

Copy of P9190317
22. Велосипед местной знаменитой марки "Эренпрейс" (потом "Саркана Звайгзне" ("Красная звезда")) на фоне фото завода. Могли ли его купить раньше простые батраки и работяги я не в курсе (цены не знаю), но сейчас, после возрождения марки, мне нужно две зарплаты на его покупку :))

Рассказ радиоприемника - судьбах латышских интеллигентов после советской оккупации"

Copy of P9190319
23. Судьба была понятной - или с народом, или в тёмной комнате под мутной лампой у радиоприёмника.

Copy of P9190321
24. Радиоприёмником оказался RMK(35), изготовлен на ВЭФе в 1935 году. Интеллигенция очень страдала.

Сапоги солдата Вермахта
"Из него мы узнаем о легендарной женщине Мерии Гринберге и ее смелости в столкновении с властью. Потомок двух известных в XIX веке семей латышской интеллигенции (Гросвальды и Гринберги), сотрудница Государственного музея истории Мерия Гринберга носила эти сапоги с 7 октября 1944 года до 10 февраля 1946 года, когда в качестве добровольного проводника следила за вывезенными немецкими нацистами в Судеты музейными сокровищами Латвии, сохранила их и позаботилась об их возвращении в Ригу. Но действия самоотверженной музейной сотрудницы показались советской власти непонятными и подозрительными. После того, как она вернулась в Ригу, вместо благодарности последовали бесконечные требования объяснений и справок. 21 декабря 1950 года Мерию Гринбергу уволили из музея, и всю оставшуюся жизнь она была вынуждена работать на фабрике"

Copy of P9190322
25. Никакого "Вермахта" в названии нет - просто "история ботинок", или "история сапог" - как хотите.
Ящики для музейных ценностей, насколько понял.

Copy of P9190324
26. Подробности про семейное древо - Гросвальды и Гринберги.


Рассказ потерянной вещи - "повествует о насильно присвоенных или уничтоженных вещах, которые больше не существуют, и о вещах, которые могли бы пропасть, но благодаря человеческой отваге сохранились для будущих поколений"

Copy of P9190325
27. Этого концепта я не понял, ну и ... с ним.

Хлебная закваска. - эта экспозиция в "газете" отсутствовала, среди "десяти рассказов" её тоже не нашёл.
А история пахнееет ну очень "вкусно"!

Copy of P9190327
28. В комнате стоит вот ЭТО. Видео джунглей дополняют звуки джунглей - ветер, стрекот насекомых, звуки животных.
На стене вот это:

Copy of P9190326
29. Хлебный ржаной кирпичик и текст на латышском/английском с семейной историей.
Перескажу своими словами: Это история про "хлебную закваску" из которой беженцы пекли хлеб. В июле 1944 года семья... бежала от приближающейся линии фронта, в октябре они отплыли из Лиепаи в немецкий Данциг, к 1950 году семья добралась до Америки. Всё это время они жутко страдали от отсутствия ржаного хлеба, а американский белый батон глава семейства назвал "ватой" и отказался есть....но даже в Америке они сумели выпечь ржаной хлеб!

Подробности колаборационизма не указаны :))

"Чемодан латыша" - здесь небольшая комната-экспозиция посвящённая беженцам/эмигрантам в разные периоды и по разным причинам.

Copy of P9190328
30. Всякая утварь и чемоданы. Интерактивные планшетики.

Copy of P9190329
31. Сотрудница что-то рассказывала школьникам.

Copy of P9190330
32. ...собрали чемоданы и на сегодня хватит!

В целом способ оформления экспозиций мне понравился. С освещением могли бы что-то сделать, фотографировать вещи за стеклом ниш вообще невозможно :(

Спасибо за просмотр!



В следующем репортаже: НКВД, ГулагЪ, "Как надо пытать", "летающая кровать", "весёлые картинки" и, опять, "кино и немцы"

maksim_kot: (Latvjustrelnieki)
Ну не смог пройти мимо! Такая История! Кто такой Тим Настин? Передавайте привет, пусть пишет ещё. -

Машинистка

Тім Настін


Аустра Скуиня – юная латышская поэтэсса, левачка, коммунистка в подполье. Рожденная холодным февралем послереволюционного 1909 года, в самый разгар столыпинской реакции, чувствительная и впечатлительная девочка, восьмой ребенок в семье лесника. А революция к тому моменту уже была жестко подавлена: кто-то оказался на каторге, а кто-то был вынужден уйти в эмиграцию. Впрочем, уже тогда слово «Латвия» обрело политический смысл и наполнение, ценою борьбы и крови, пролитой в ходе партизанской войны лета 1905 – зимы 1906 годов.

Мало кто знает, но именно Латвия была де-факто первым  государством Европы – если, конечно, считать подлинными истоками латвийской государственности и республиканского строя те многочисленные крестьянские «республики», которые массовой создавались и провозглашались в сельских волостях тут и там в течение всего 1905 года, – где женщины получили равные с мужчинами избирательные права без имущественного ценза. Как писала газета «Daily Telegraph» – на волне революционных протестов и забастовок, власть на территории современной Латвии (разделенной тогда на Курляндскую, Лифляндскую губернии, а также Латгалию, бывшую тогда частью Витебской губернии) де-факто взяли так называемые «федеративные комитеты». Они объединили активистов главной движущей силы революции в Прибалтийском крае - Латвийской социал-демократической рабочей партии, а также представителей всех проживающих в Латвии национальностей и других социал-демократических организаций (например, Бунд, РСДРП и немецкую социал-демократическую организацию, которую возглавлял Фридрих Платтен). На выборах в эти «федеративные комитеты», на основе тайного и пропорционального голосования, могли участвовать все жители в возрасте от двадцати лет, – вне зависимости от пола, национальности и имущественного положения. Кроме того, в состав данных комитетов весьма часто избирались женщины.

Впрочем, об этом, – как и о революции 1905 года – теперь почти не вспоминают, а смешной и строгой темноволосой девочке, писавшей яркие, несколько неуклюжие и очень искренние стихи, нашлось место лишь на двух страницах в школьном учебнике литературы. Стихи, разумеется, лишь о неразделенной любви. Никакой, упаси господь, крамолы, – отчего поганая молодежь может возжелать начать бунтовать и носить футболки с принтом ню-фотографий поэтэссы (она была моделью) в знак протеста против идиотизма окружающей действительности, юношеской витальности и любви к жизни.

Когда началась гражданская война, ей было всего десять. 1917 год – еще не ее революция. Она росла и ходила в школу во время становления межвоенной парламентской республики. Первые годы юной буржуазной Латвии были весьма бурными – тысячные рабочие забастовки под красными флагами и отголоски «белого террора». Уже тогда другой поэт, великолепный Александр Чакс напророчил приход фашизма в стране, которая, согласно логике своего появления на свет и дальнейшего развития, сначала была до безобразия красной, но затем начала резко праветь. На главном монументе страны – Памятнике Свободы – есть два барельефа. На одном изображені рабочие, дающие отпор царским драгунам во время митинга на заводе «Феникс» – реальная историческая сценка. В центре композиции – рабочий, замахнувшийся на всадника гаечным ключом. На втором барельефе – солдаты латвийской национальной армии, той самой, которая учинила в Северной Латвии множественные безрассудные расправы над заподозренными в симпатии красным латышами. Убивали всех, –действительных и мнимых коммунистов и социал-демократов. Чаще всего – школьных учителей. Впрочем, солдаты этой же армии – вчерашние крестьяне – осенью 1919 громили под Ригой немецкие фрайкоры, вновь шедшие завоевывать эти земли. Те новые крестоносцы, которые вернулись домой из этого похода – сколько из них вступили в НСДАП и потом убивали коммунистов в Германии? А те, кто в те дни сражались в латвийской армии – сколько из них в итоге попало в ряды бойцов 2 дивизий СС? А сколько – в Красную армию? В честь тех боев в 1923 году бывший Петровский парк в Риге переименовали в Парк победы. А после Великой отечественной войны в этом парке поставили памятник Освободителям Риги – и ведь даже не пришлось менять название парка. Хотя кто-то полагает, что антифашизм и существование латвийского государства несовместимы.

Отец умер, когда ей было пятнадцать лет, и путь был один – в Ригу. Это был вовсе не «маленький Париж», как описывал ее какой-то сентиментальный публицист в эмиграции. Скорее уж, Рига казалась «маленькой Веной». Она была такой же многонациональной и космополитичной – овеянная немецким духом и построенная руками, потом и кровью латышских рабочих, на немецкие и французские капиталы. Возьми Петр I Ригу раньше – и она стала бы имперской столицей – ведь, в отличие от Санкт-Петербурга, этот порт не замерзает практически круглый год. Аустра начала писать, дебютировав в «Социал-демократе», самой левой легальной газете того времени. Это был этакий латышский «Гардиан», где, кроме вестей из Советской России и жесткой критики буржуазного правительства, печаталась прогрессивная проза и стихи. Редактором «Социал-демократа» был Ансис Рудевицс, принадлежавший к левому крылу партии и неоднократно занимавший пост министра социальных дел. В 1938 году, после переворота Ульманиса будучи изгнанными из Латвии и осев в Швеции, он воскликнул в сердцах: «После четырех лет фашистской диктатуры нам будет необходимо, по меньшей мере, шесть лет жесточайшей диктатуры в большевистском стиле, чтобы преодолеть последствия фашизма в нашей стране». Позже Ансис был благополучно кооптирован в советскую номенклатуру, пережил репрессии и умер в своей постели.

Она училась в Латвийском университете, при этом состоя в рядах левой студенческой корпорации «Земгалия». Случай удивительный и, вероятно, даже в чем-то уникальный – левая студенческая корпорация. Латышские студенческие корпорации создавались в период первого национального пробуждения, стараниями первых латышских национал-демократов и Александра III, который, ненавидя немцев, был до такой степени «германофилом» с точки зрения практики, что проводил абсолютно выдержанную в духе бисмарковского «культуркампфа» политику навязывания национальным окраинам русского языка и полной унификации. Студенческие корпорации мыслились первыми ростками национального пробуждения целого народа, из рядов студенческих корпораций, этих тайных пивных братств бурсаков на немецкий манер, вышли первые латышские буржуа. А первые латышские революционеры решили, что основанная на тайных обрядах и конспирации модель студенческого братства крайне удобна для революционной работы – и так появилась первая латышская революционная организация, еще задолго до создания первой революционной партии. Угнетатели всегда учили угнетенных. В 1932 году случился курьез – одна газета напечатала некролог на смерть Петра Стучки, «многолетнего филистра корпорации «Земгалия» – и газету тут же прихлопнули. В двадцатые годы корпорация раскололась на либеральное и социал-демократическое, в духе австромарксизма, крыло, а где-то глубоко в ее недрах существовала законспирированная ячейка «Красной помощи».

Впоследствии, з-за тяжелого финансового положения Аустра была вынуждена оставить учебу в Латвийском университете. Она начала посещать курсы в Рижском народном университете, находившемся под влиянием профессиональных союзов. Надвигался мировой кризис, а за ним и парламентский кризис в Латвии. Дни Аустры занимала монотонная работа машинистки в Министерстве сельского хозяйства. Ее неразделенной любовью стал поэт и переводчик Валдис Гриевиньш, которого уже никто и не помнит, встреченный ею в августе 1930 года. Он был старше Аустры на четырнадцать лет и имел семью. Более года она каждый день получала от него цветы – белые розы и алые гвоздики. Поздно ночью 5 сентября 1932 года, сбросив свое темно-синее пальто и оставив у решетки набережной портфель, но не оставив никакой пояснительной записки, девушка бросилась в Даугаву. Она ушла из жизни за два года до фашистского переворота, навсегда оставшись юной. Возможно, доживи она до 1940 года – она бы вступила в коммунистическую партию, которой симпатизировала, боролась бы с фашистской диктатурой. Или, быть может, уехала бы воевать в Испанию, как и многие другие держатели латвийских паспортов, которым не нашлось места в «возрожденной национальной Латвии» – такие, как генерал республиканской армии Испании Вольдемар Озолс – личный враг Карлиса Ульманиса. Или социал-демократический экономист Карлис Балодис, чьи научные работы повлияли на создание плана ГОЭЛРО – тогда как на родине его встретили холодно и отчужденно. План индустриального развития Латвии и перехода к социализму при существующих производительных силах, который он предложил правительству, был спрятан под сукно, хотя при первом и последнем «левом правительстве» 1926-1928 года предпринимались отдельные робкие попытки внедрить его в жизнь, – например, властями была начата разведка места строительства Кегумской ГЭС.

Как писал Мартин Бубер (кстати говоря, социалист, хотя и весьма специфический): «Пока надо мною простирается небо «Ты», ветры причинности смиряются у ног моих, и вихрь рока стихает». Какая простота, – а ведь он только всего и делал, что писал о существовании отношений «Ты-Я» и «Я-Оно» и о необходимости обнимать деревья. Для кого-то эта сосна или береза – просто дерево, а для кого-то – целый мир «Ты».

А Томас Эдвард Лоуренс (агент британского империализма, военный талант которого ценил Во Нгуен Зиап), сказал: «сильнейшим мотивом на всем протяжении этого времени был личный мотив, не упоминавшийся в этой книге, но присутствовавший в моем сознании каждый час этих двух лет. Настоящие страдания и радости могли приходить и тут же покидать меня, но этот побудительный мотив, возвращавшийся, как воздух под действием циркуляции, преобразовывался в постоянный элемент жизни, пока не приблизился к концу».

Любовь – это сильнейшее антикапиталистическое чувство, которое только возможно.

Тим Настин

***

допотопный мой underwood
позволь же голову мне положить
на твои железные плечи
слушая песнь тиши

знаю же, что когда-нибудь буду тебя проклинать
чтоб меня не подвел старый твой валик
при наборе стихов
печальных, к тому же, как серые рощи лифляндских берез
еще и паршивых
точно рабочей окраины пыльные улицы

я буду тебя заклинать в последний свой раз
выбивая министерскую резолюцию
машинистка такая-сякая
высоким требованиями государственной службы
не соответствует

и тогда
когда терять, в общем-то, будет уже решительно нечего
посреди сутолоки, шума и гама
биржи всемирной
одна я услышу
и сразу узнаю невеселую печальную скорбную песнь о хлебе насущном
а по желобам труб водосточных
понесутся грязи ручьи
и женщины, бледные
точно рыхлый апрельский нерастаявший снег
будут весной торговать на бульварах по куску на отрез
а дети улиц запев про броненосец «Потемкин» под знаменем алым
будут строить через лужи мосты
в новую
счастливую жизнь
которую мне и друзьями моим оборванцам на веку своем не видать
ведь апрельский паводок смоет, унесет прочь и нас
вслед бумажным мостам как отжившего прошлого часть

допотопный мой underwood
позволь же голову мне положить
на твои железные плечи
слушая песнь тиши

гремящими костяшкам литеров
не набивать новых букв готическим шрифтом
на белой бумаге
а солнце дамой-кокеткой
усмешкой просияет прямо в лицо
сквозь стекло оконных решеток и рам
на столешнице акты с укором хлопнут обложек ресницами
в то же время я слышу
шелест приводного ремня и вижу вращение смазанной втулки
на английском сталелитейном заводе рабочие шепотом тихим ведут разговор
об Африке, что пробуждается
о гражданской войне с Гоминьданом в китае
и о свободе даром для всех, которой нет и нету у них,
но, быть может, они говорят
однажды в самом сердце Европы
возгорится пожар мировой революции и машинистка
стремительным ударами пальцев
будет чеканить на белой бумаге
буквы пламенеющих слов,
продиктованных искренностью новой эпохи

Аустра Скуиня

Перевод Тима Настина
http://liva.com.ua/austra-skujina.html



Профиль

maksim_kot: (Default)
maksim_kot

April 2017

M T W T F S S
      1 2
3 4 56789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Тэги

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 10:35
Powered by Dreamwidth Studios